Ген человечности - 2 стр. 378
как дверь, только номер на ней и все… Я навел ствол на дверь, Мик приготовился.
— Пошел!
Толчок стволом — дверь открывается, световые пятна фонарей мечутся по темным стенам. Что за помещение — непонятно. Какое-то техническое — стеллажи, ящики лежат…
— Закрывай…
Скорее всего, если бы там внутри был одержимый, он бы на нас уже бросился — голод — не тетка. Предположим, что там никого нет. Теперь помещение надо запереть, чтобы «обезопасить свою задницу». Делает это Мик — а я держу наготове ружье. Опасный момент — совать руки в темное помещение, чтобы разобраться с замком — внутри схватят, попытаются втащить — не факт что и дробовик поможет. Мик справляется на удивление быстро — едва слышно хлопает дверь, щелкает замок. Еще раз проверка — не поддается, заперто…
— Готово. Идем дальше…
Следующая тварь бросилась на нас уже в самом конце коридора — она залегла у лестницы и не вытерпела, бросилась. Надо было или поближе, почти вплотную подпустить, или бросаться тогда когда мы с дверями разбирались — на этаже еще две незапертых было. Но видно, этот одержимый проголодался — подпустил на расстояние атаки и бросился с ревом с низкого старта. Среагировал я нормально, даже с запасом. Как только что-то темное метнулось впереди в темноте — я опустил ствол ружья и нажал на спуск раз, потом еще раз и еще…
Громыхнуло — не просто громыхнуло, а до боли в ушах громыхнуло, вспышка от выстрела ослепила словно перед глазами взорвался фейерверк. Отдача же для двенадцатого калибра была на удивление терпимая — полуавтоматика как-никак, часть импульса отдачи из-за этого уходит. Ну а одержимого — одержимого первым же снопом картечи просто срезало — он пришелся по шее и едва не отделил голову от тела. Два последующих выстрела были уже лишними — просто для подстраховки, в такой темноте ни черта не видно — попал, не попал…
Мик замер, прижавшись к противоположной стене и светя своим фонарем — у него он был на винтовке установлен, удобно — не на пол где лежал одержимый, а дальше, в конец коридора и на вход на лестницу. Одержимый может, был и не один, еще может быть, что одержимые сбегутся на выстрелы…
Наверху кто-то пробежал — услышал топот буквально над головой, хотел скинуть ружье и вовремя одумался — а смысл? Не в потолок же стрелять? Вот когда пойдем по лестнице — тогда и будем эту проблему решать, а пока — тут закончить надо…
Одержимый лежал на животе, руки и ноги поджаты к туловищу как у животного, срезанного в прыжке. Сделан чисто, даже не шевелится…
— Эй! — едва слышно сказал Мик.
— Что?
— Посвети! На поясе у него что-то…
Я и вправду посветил — одержимый как одержимый. Грязный, уже начинающий зарастать космами. А на поясе у него…
— Ты как углядел… — я потянулся к связке ключей и рации…
— Ложись!!!
На эту команду в армии тоже вырабатывается безусловный рефлекс — крикнул командир ложись — ложись и ни питюкай. Может мина летит, может граната — командиру виднее…
Приземлился на руки — тут же толкнулся — и перекатился на спину, так удобнее. Мик уже стрелял, пули летели в конец коридора. Ружье, которое я,