Генерал армии Черняховский стр. 129
Я решил посмотреть, что там происходит. Свернули. По кустам подкрались к хатам. И вот вижу такую картину. Немцы, их было немного, до десятка, пьяные, пришли на этот хутор развлечься. Они насиловали женщин, орали, смеялись. Женщины вырывались, пытались убежать. Кричали, плакали дети.
Я видел все это и не знал, как поступить. Мне был дан конкретный приказ — взять «языка» в определенном штабе. Ввязаться в схватку с этими немцами — значит, обнаружить группу.
Я сдерживался сам и останавливал разведчиков, готовых кинуться на помощь женщинам. Продолжалось это не долго. Я увидел, как один гитлеровец волоком за платье и волосы вытянул из хаты молодую женщину и потащил ее к сараю. Ему в доме, видно, мешал сынишка этой несчастной. Мальчик лет шести-семи и во дворе хватал фрица за ноги, кричал, пытался защитить маму. Немец отбивался от мальчишки ногами, а руками тащил женщину. И вот мальчишка ему надоел, немец выпустил женщину, схватил мальчонку за ноги и со всего маху ударил его головой об угол дома…
При виде этого я потерял самообладание, забыл все и закричал разведчикам:
— Бейте их, ребята!
Сам выскочил из-за ограды и первой же очередью свалил насильника. Мы расправились и с другими. Но несколько фрицев убежали в лес.
Потом мы успокаивали женщин. Несчастная мать прижимала к груди погибшего сынишку.
Мы посоветовали женщинам уходить в лес или в Духовщину: немцы вернутся, будут мстить за своих убитых, сожгут хутор.
Как же мне оставалось поступить дальше? Группа обнаружена. Начнется погоня. Задание выполнить невозможно. Я решил уходить в расположение наших войск. Не в ближайшую ночь — нас везде искали и ждали на переднем крае. Мы отлежались в небольшом кустарнике посередине открытого поля, который со стороны никак не подходил для укрытия группы. Только на следующую ночь мы сняли пулеметчика в первой траншее и уползли к своим.
Я доложил о случившемся начальнику разведки. Он, в свою очередь, командованию. Меня отругали — вернулся без «языка». Я думал, дело кончится этим надиром. Но вмешались смершевцы и политработники: не выполнил приказ!
Смершевец, щуря пытливо глаз, ехидно скрипел:
— Может быть, вы вообще все это выдумали? Струсили и вернулись.
Начальник разведки пытался защитить:
— Не могут они струсить, много раз в тыл ходили.
— Вы не выгораживайте — главное, не выполнен приказ, а за это, сами знаете, расстрел!
Наш начальник не сдавался:
— Ну, сразу расстрел! Уж если по закону — то должен трибунал определить.
Смершевец согласился:
— Вот и оформим, пусть трибунал определяет.
Следствие проводили как положено. Допрашивали меня и разведчиков группы. Я главный обвиняемый: я командир, я
принимал решение, я не выполнил приказ. Вот так я едва не угодил под высшую меру.
Но командование полка и дивизии меня все же поддерживало. Послали запрос через партизан: был ли такой случай под Духовщиной? Они подтвердили — был. Да и мы с разведчиками время зря не тратили: сходили в тыл к немцам, именно к тому штабу, откуда пленный был нужен.
Штаб располагался в длинной лощине. Блиндажи врыты в скаты. Видно его нам хорошо. Мы в кустах у спуска в эту лощину замаскировались — целый день в бинокль наблюдали за режимом работы штаба. Особенно за охраной. Наметили блиндаж, в котором будет