Генерал армии Черняховский стр. 132
за ваш левый фланг. Здесь можно ожидать от противника любой гадости. Гитлеровцы, наверное, давно разведали, что это стык армий.
— Вероятно, так, товарищ командующий.
— На вас и на вашего соседа, командира 72-го корпуса, — продолжал Черняховский, — возлагаю персональную ответственность за этот стык…
Наконец командующий встал.
— Пока все! В шестнадцать ноль-ноль, — обратился он к комдиву, — соберите командиров полков, их заместителей и начальников штабов. Место — по-вашему усмотрению. А сейчас вот сюда, — показал он на карте левый фланг левофлангового полка.
— Туда? — удивился комдив. — Не рекомендую. Туда никакая машина не пройдет. Распутица все дороги размочалила.
— Докуда можно, поедем, а там — пешком. Как, Василий Емельянович? — Генерал Черняховский подзадоривающе смотрел на генерала Макарова: мол, нам это не впервой!
Не проехали и полкилометра, как у разлившегося в лесу ручья их остановил одетый еще по-зимнему командир полка. Пришлось машины оставить, ручей перейти по скользкой бревенчатой кладке и, задрав полы, шагать по месиву грязи.
На КП полка командующий задерживаться не стал и предложил командиру вести его в левофланговый батальон. Долго они петляли по лесным топким тропам и, наконец, измазанные, по колено в грязи, подошли к ходу сообщения, где их встретил человек, мало чем отличавшийся от бойцов, в таком же, как и они, полушубке и ушанке.
— Не жарко, майор, в полушубке-то? — приняв рапорт, протянул руку Черняховский.
— Жарковато, товарищ генерал, — ответил майор. — Но в этой грязи все же лучше, чем в шинели. — И, скользя по жердяному настилу, тонувшему в бурой жиже, повел начальство ходом сообщения. Вдруг сзади сухим треском грохнул разрыв мины, за ним второй, третий. Осколки со свистом пронеслись над головой. — В укрытие! — сдавленно скомандовал майор и сильно толкнул командующего в землянку, а затем генерала Макарова.
Обстрел затих. Командующий прошел на НП комбата, поднял бинокль, стал рассматривать передний край. Там по-весеннему широко разлилась и вплотную подобралась к окопам и заграждениям врага р. Суходровка.
Командующего сейчас интересовало все, что было доступно
взору. Комбат был на высоте — кому еще доведется такое счастье докладывать командующему фронтом на своем НП, — и он обстоятельно рассказывал об обороне противника, как будто только что сам вернулся из стана врага.
— А кто против нас?
— Позавчера ночью, вон там, за обрубленными елями, захватили рядового 197-го фузелярного батальона. А до этого оборонялся 347-й пехотный полк. («Языка» этого брал я со своими пятью разведчиками.)
Командующему нравился этот боевой комбат, и он, передавая бинокль генералу Макарову, шепнул ему:
— Присмотритесь к нему, подходящий кандидат на полк. — Потом он обернулся к комбату. — Говорите, фузелярный? — и сам же ответил: — М-да! Это что-то значит, майор?..
— Так точно, — комбат с удивлением посмотрел на генерала Черняховского: такого простого в обращении и в то же время пытливого командующего он видел впервые.
Покинув НП, комдив повел ходом сообщения Черняховского и Макарова направо. А вперед неведомыми путями уже понесся «солдатский вестник»: «У нас на передовой большое начальство». Черняховский остановился у землянки, возле которой солдат, сидя на лавочке, старательно чистил снайперскую винтовку. Увидев начальство, солдат выпрямился, одним взмахом одернул гимнастерку и пятерней прошелся по рыжей голове.
— Здравствуйте, снайпер! Как жизнь? — с добродушной улыбкой поздоровался командующий.
— Здравствуйте! — выпалил солдат и замялся, не зная, как титуловать этого, в кожаном пальто, без погон,