Генерал армии Черняховский стр. 133
человека. И застенчиво сказал: — Не знаю, как вас величать по званию…
— Генерал, — приветливо улыбнулся командующий.
— Жизнь-то, товарищ генерал, ничего… — начал было солдат и остановился, бросив растерянный взгляд на своих начальников.
Генерал Черняховский понял, что солдат чего-то не договорил, и, предполагая, что могло его волновать, спросил:
— Как с табачком?
Солдат обвел взглядом своих начальников и начал витиевато:
— Видите, как развезло — в окопе тонем. А уж там, — кивнул он в сторону, — ни проехать, ни пройти. Все боеприпасы и харч на своем хребте на передовую тащим…
— А с табачком все же как? — прервал Черняховский.
— С табачком-то? До табачка очередь не дошла… — Почувствовал, что подвел начальство, он поправился: — К вечеру обещали.
— Табак, товарищ командующий, будет, — поспешил ответить командир полка на суровый взгляд Черняховского. А стоявший за углом хода сообщения расторопный адъютант комдива со всех ног помчался к землянке комбата.
— Много гитлеровцев на счету?
— Немного, всего четверо, — виновато пожал плечами солдат. — Я здесь недавно, с… запамятовал, товарищ генерал. — Он торопливо вынул из кармана обложечку со справками о ранении и в одной из них вычитал: — С 14 марта.
— Давно воюете? — Черняховский взял у солдата эту уже основательно потрепанную обложечку. Его удивило: снайпер — и ни одной медали.
— Как вам сказать, товарищ генерал. Мы ведь пехота, в бою живем недолго, больше по госпиталям. — Солдат с волнением смотрел, как генерал в кожанке листает дорогие ему бумажки. — Лежал три раза по легкому ранению, два — по тяжелому.
— Вижу, дорогой Иван Васильевич, вижу. — Черняховский возвратил солдату справки. Ему хотелось сейчас наградить этого солдата орденом. Но это значило бы ударить по авторитету его начальников. И он, отойдя от солдата ходом сообщения, повел разговор с комбатом.
— Вот что значит пехота, товарищ майор. Пришел солдат на передовую, не успел еще как следует осмотреться, познакомиться с товарищами, как тревога, а там — атака. Ура! Вот первая, вторая, а может быть, и третья позиции взяты. А тут раз — пуля, и в госпиталь. Кажется, солдат ничем не отличился, и награждать будто бы не за что. А в действительности он проявил в боях и волю, и доблесть, и отвагу, и мужество. Да не только проявил, а и кровь пролил! И такой солдат… — генерал Черняховский смотрел с упреком на комдива.
— Снайпер Грачев — прекрасный солдат, достоин награды, — доложил комдив. — Я с его справками знаком и представил его к ордену Красной Звезды.
— Прекрасно, — промолвил Черняховский и направился в первую траншею. Начальники ушли, а порученец командующего записал все необходимые данные для оформления награды.
Командующий и член Военного совета обошли вторую и первую траншеи. Не преминули заглянуть и в землянки. Не заметили, как прошло время. Черняховский попробовал в землянке обед из солдатского котелка. Он с удовольствием ел борщ и гречневую рассыпчатую кашу, заправленную салом и луком.
— Хорошо! Вкусно! — сказал Черняховский, возвращая ложку. — Всегда вас так кормят?
Лица начальников насторожились, но затем расплылись в довольной улыбке, когда дружно со всех сторон прогремело:
— Всегда, товарищ командующий!
Из этой дивизии выбрались в седьмом часу вечера и прямиком проскочили часика на два в хозяйство Вольхина, находящееся в резерве армии в лесу восточное деревни Маклаки. Там задержались допоздна. Возвращались к себе