Генерал армии Черняховский стр. 170
обеспечением ввода в бой 11-й гвардейской армии.
— Теперь выезжай, и как можно скорее, — сказал командарм в заключение. — Есть вопросы, которые нужно срочно решать.
Дело было в том, что местное население, эвакуировавшееся по приказу гитлеровского командования в большой спешке, бросало свой скот. Коровы были привязаны в стойлах, их никто не кормил и не поил более трех суток. При подходе к населенным пунктам воины слышали душераздирающий рев. Было дано указание за счет вторых эшелонов и тыловых подразделений создать команды по три — пять человек, которые займутся брошенным скотом. Мы договорились, что к этому вопросу должен срочно подключиться начальник тыла полковник Зорин.
20 января, войска армии во взаимодействии с 1-м танковым корпусом овладели городами Гросс-Скайсгиррен, Ауловенен, Каукемен — важными узлами коммуникаций и сильными опорными пунктами противника на кенигсбергском направлении. Верховный Главнокомандующий в своем приказе вновь благодарил за отличные боевые действия соединения и части нашей армии, участвовавшие в овладении этими городами.
После овладения инстербургским оборонительным рубежом войска армии вышли на оперативный простор и продолжали успешное наступление. Боевые действия наших частей и соединений отличались большой динамичностью, умелым маневрированием на обход и охват опорных пунктов обороны противника, эффективным использованием артиллерии, танков и авиации. Этот этап операции был характерен также проведением ночных боев.
Серьезного внимания требовала организация
встреч и эвакуации освобожденных из фашистской неволи советских людей, которых становилось все больше.
При взятии населенных пунктов на инстербургском рубеже было освобождено около 200 советских граждан. Даже их внешний вид говорил о том, сколько мук и лишений, особенно женщинам, принесла фашистская каторга.
Одна из волнующих встреч произошла в боевых порядках 52-го гвардейского полка. Воины с ходу ворвались в населенный пункт Зеехунд. Навстречу им выбежали две женщины, измученные, исстрадавшиеся в фашистской неволе. Они были из Гомельской области. Чтобы понять всю тяжесть их горя и страданий, достаточно сказать, что обе они до войны имели детей: Лихматова Нина — одного ребенка, Круторенко Ульяна — четырех. Лишь большими усилиями, теплым и сердечным отношением удалось вывести этих женщин из страшного состояния слез и рыданий. Они рассказали, что в числе многих жен военнослужащих их в сентябре 1941 года вывезли в Польшу, а в январе 1943 года продали помещикам в Восточную Пруссию по 150–200 марок за каждую. Всего было продано 2500 женщин. Эту операцию проводил «начальник пункта формирования рабочей силы» некий Арбийсан Шмидт. До продажи эсэсовцы в лагерях морили женщин голодом, избивали. Потом началась каторга у помещиков. Рабочий день длился от темна до темна. За малейшее ослушание били плетьми. И вот теперь конец неволи! Теперь скорее узнать, что сталось с детьми!
Гвардейцы накормили и одели женщин, оказали медицинскую помощь, организовали их отправку на родину. Такая же забота проявлялась и во всех других случаях.
Состоялись встречи и совсем другого порядка — встречи с немецким населением. Часть жителей не успела эвакуироваться, другие держались за свое хозяйство и не могли его оставить, а некоторые сознательно оставались на территории, занимаемой Красной Армией. Во всем этом приходилось разбираться, оказывать содействие оставшимся людям в налаживании жизни в новых условиях. Я не помню случая, чтобы наши воины давали волю чувству мести в отношении этих безоружных жителей.
Военный совет с большим удовлетворением отмечал, что воины