Героин из Вьентьяна стр. 40
вертелись на проигрывателе, однако публика приходила сюда исключительно ради представления Анх. Только она могла выкурить за вечер целую пачку сигарет! Приличные люди в «Белую Розу» не ходили. Даже Юболь чувствовала себя здесь не вполне комфортно.
Не спуская глаз с огненной цепочки сигарет, Малко думал о странных перипетиях, с которыми для него всегда было связано выполнение заданий ЦРУ. Например, если бы здесь появилась его милая Александра, то бедной исполнительнице сенсационного номера наверняка пришлось бы пожалеть о своем способе курения... Между тем, девушка проворно собрала все сигареты, выкуренные почти до конца, победно потрясла ими над головой и бросила в пепельницу, после чего
скрылась за баром. Сразу же ее «ассистентка» начала собирать с каждого стола по две тысячи кипов – плата за спектакль.
– Некоторые пилоты готовы платить десять тысяч кипов, чтобы переспать с Анх, – уважительно произнесла Юболь.
В Азии богатство всегда в почете.
Маленькая лаоска смотрела на Малко с таким обожанием, что он подумал о ревности, которую могла вызвать в ней недавняя сцена.
– Не бойся, – ласково сказал он. – Я не хочу укладывать Анх в постель, но мне очень нужно получить информацию.
– О, вы должны действовать, как считаете нужным, – поспешила уточнить Юболь...
В отличие от большинства азиатов, она вела себя на удивление деликатно и ни разу не спросила Малко, зачем он приехал во Вьентьян.
К ним подошла Анх. Она надела вместо юбки нечто вроде широкого пояса, который распахивался при каждом ее шаге, демонстрируя черные трусики. Не менее скромно выглядела блузка-болеро без лифчика. Без всяких церемонии девушка уселась на колени к Малко и поцеловала Юболь, затем подружки заболтали на своем языке. Малко чувствовал, что Юболь говорит о нем что-то хорошее. Анх обняла его рукой за шею и сказала:
– Вы не пригласите меня в «Спот»? Я очень люблю танцевать.
– С удовольствием, – ответил Малко.
Анх соскочила с его колен и побежала, предупредив, что по этому случаю она наденет брюки.
Вся мужская часть публики завороженно провожала ее глазами – одетая, Анх была эротичнее обнаженной...
Юболь склонилась к уху Малко.
– Я сказала ей, что у вас много денег и что о ваших делах мне ничего не известно.
Вернулась Анх в неимоверно узких брюках с широченным кожаным поясом. В целом она теперь выглядела более пристойно, чем до того.
– Так мы идем?
Ее французский был безупречен. Крупный чувственный рот на плоском лице придавал ей несколько высокомерный вид.
На улице Юболь чмокнула Малко в щеку и сказала:
– До свидания, оставляю вас вдвоем.
Малко хотел было запротестовать, но девушка уже сидела в коляске велорикши. Анх расхохоталась:
– Юболь слишком мила со мной. Если бы у меня был такой мужчина, как вы, я бы никогда не знакомила его со своими приятельницами.
Она взяла Малко под руку и всем своим горячим телом прижалась к нему.
– Пошли пешком, – предложила она. – Улица Панд Тхам, куда мы идем, в двух шагах.
Улица, по которой они шли, сплошь была в ямах и колдобинах, как после налета бомбардировщиков Б-52. Спотыкаясь, Анх каждый раз отпускала сочное ругательство то по-французски, то по-лаосски, делая это не менее мастерски, чем какой-нибудь сержант колониальной армии.
Она обильно надушилась и надела по кольцу на каждый палец. На