Библиотека

Гибель Петрограда стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

вплотную ко мне, стоя на четвереньках, поднял голову. Вероятно, и меня трудно было узнать, так как он не сразу решился произнести мое имя.

— Лева?! — сказал наконец он.

Я кивнул. Ни его, ни меня не удивило то, что мы встретились.

— Оглох, — тихо произнес он, сидя у моих ног. — Меня это застигло на лестнице. Мартынова, когда я вбежал, не могла двинуться с места. Я вынес ее, а на улице она меня оттолкнула.

Я спросил глазами, что это значит.

— Руками в грудь, — пояснил Вуич, — так, как отталкивают, когда боятся или ненавидят. Она не хотела быть мне ничем обязанной. Я помню ее лицо.

Он видел, что мне затруднительно спрашивать знаками, и продолжал:

— Последнее, что я услышал от нее, было: «Никогда, даже теперь! Уходите, спасайтесь». Она скрылась в толпе; где она — жива или нет — не знаю.

Он долго рассказывал о том, как остался в живых. То же самое происходило со множеством других людей, и я слушал рассеянно.

— Теперь ты забыл ее? — крикнул я в ухо Вуичу.

Он смутно понял, скорее угадал мой вопрос.

— Нет, — ответил он, вздрагивая от холода, — это больше, чем город.

В лодке все, кроме нас, спали.

1715684729_664345795f7cb.webp

Я кружил по всем направлениям; миноносцы, катера, пароходы и баржи сновали над Петербургом, но

мы еще не попали в поле их зрения. Ясное утро расцветило воду живым огнем, золотом и лазурью, а я, далекий от желания любоваться ужасной красотой разрушения, думал о горе живых, более страшном, чем покой мертвых, о себе, Мартыновой, Вуиче, жалея людей, равно бессильных в страсти и гибели. Вскоре, незаметно для самого себя, я уснул. Вуич уже спал. Меня разбудил гудок кронштадтского парохода, нас окликнули и взяли на борт.

В. К-в

ГИБЕЛЬ ПЕТРОГРАДА

Фантастический рассказ

I

Окончательно выяснилось, что Петроград обречен на голодную смерть.

Хлеба не было.

И негде было его взять.

Крестьяне закапывали свои запасы в землю, а там, где этого не делалось, правительственных фуражиров встречали с оружием в руках.

Происходили форменные сражения.

Хлебородные губернии благодатного юга широко распахивали двери своих житниц для голодающих деревень и армии, но для Петрограда двери эти оставались крепко-накрепко закрытыми.

Навсегда!

Пока еще действовали железные дороги, остроту кризиса удавалось смягчать при помощи меновых спекуляций. От жителей Петрограда отбиралось положительно все: мебель, ткани, металлы; оставлялось нереквизированным только самое необходимое.

Все это спешно отправлялось на юг и там, на местах, выменивалось на драгоценное зерно и живность.

Но вот иссякли запасы топлива и железные дороги стали.

Самый ужасный, самый неприкрашенный голод воцарился в огромном, переполненном народом городе.

Происходили ужасные сцены.

Невиданные!

Толпы измученных, изголодавшихся, обезумевших людей врывались в дома и квартиры, и горе тому, у кого находили хоть какое-нибудь продовольствие.

Его — убивали.

Мучительно, с невероятными пытками.

Иногда голодающим удавалось наткнуться на огромные склады продовольствия, припрятанные каким-нибудь торгашом-мародером. Тогда люди бросались на продукты, как дикие звери на добычу, вгрызались в них, рвали зубами и руками и в конце концов, разумеется, умирали, ибо слишком продолжительная предварительная голодовка делала для них обильное принятие пищи ядом.

Повсюду валялись трупы. Они разлагались. Заражали воздух. Убивали живых.

Хоронить их было некому: порядка не существовало; каждый заботился о самом себе.

Десятки тысяч людей покидали обреченный город, рассасывались

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.