Гибель Петрограда стр. 53
рабочих, производивших раскопки в области Сенатской площади.
Кто был автором этого дневника — так и остается неизвестным.
Экспедиция не нашла в огромном выжженном и полуразрушенном городе ни одного живого человека.
И ни одного целого, неповрежденного здания.
Зато костяки человеческие находились — горами.
Особенно много их найдено в окрестностях погибшего города — в лесах, на полях, в огородах.
И в то время, как в городе почти все костяки эти продырявлены пулями, за городом они — целы.
По-видимому, здесь люди погибали исключительно от голодной смерти.
Шли и падали.
А на их место являлись другие, чтобы в свою очередь идти и падать.
Птицы и хищные звери докончили работу голода.
И от людей ничего не осталось, кроме голых, начисто обглоданных костяков.
Ефим Зозуля
ГИБЕЛЬ ГЛАВНОГО ГОРОДА
Глава перваяВ это утро редкие вялые толпы собирались на площадях и перекрестках улиц. Люди, немытые, невыспавшиеся, растрепанные, наскоро одетые, — выбегали из домов, тревожно и нерешительно бродили вдоль улиц и встречали друг друга унылыми стонами-восклицаниями:
— Они пришли!
— Да. Они здесь!
Кто-то, закрыв глаза и прижав к груди руки, рассказывал:
— Они здесь. Я живу на окраине и слышал звуки труб. Они ликовали. Всю ночь играла музыка.
— А наша армия? Где наша армия?
— Она не в силах бороться с ними. По стратегической диаграмме Главного Генерала, опубликованной вчера, мы ослаблены на две и шесть десятых. Борьба была бы безумием. Солдаты заперлись в казармах. Они говорят, что их предали.
— Позор! Позор!
— Гибель!
— Всю ночь играла музыка!
— Сегодня они войдут в город.
— Смотрите! Смотрите!
Один из жителей Главного Города — невзрачный, по-видимому, больной — присел и поднял обе руки, устремив на небо испуганный и растерянный взгляд.
Высоко над Главным Городом кружился аэроплан.
Каждые несколько минут от него отделялась небольшая темная масса и по неровной наклонной линии падала вниз.
— Спасайтесь! — кричали отовсюду. — Спасайтесь! Спасайтесь!
Унылые фигуры, согнувшись и схватившись за голову, бежали по улицам и скрывались в домах.
Но вскоре опять выходили.
Оказалось, что враг-победитель бросал с аэропланов цветы… Самые настоящие, огромные связки гвоздик и роз…
— О, гнусные, жестокие люди!
— Разбойники!
— Звери!
— Подлые, грязные души!
Каждый, даже самый мирный житель Главного Города ругал победителей самым желчным образом. Цветы — вместо недавних снарядов. Цветы, бросаемые побежденным, униженным и растоптанным, — это была злая, бесконечно-обидная насмешка.
Никто не брал этих цветов. Двух подростков, поднявших цветы из любопытства, толпа избила и сбросила с моста в реку.
Главный Город впервые сознал свой позор.
Магазины были закрыты. Трамвай остановлен.
Многие носили траур.
А в разных частях города, на улицах, балконах, площадях и крышах валялись чужие цветы, обидно пестрели чужой дразнящей радостью, вызывая в жителях Главного Города стоны обиды и отчаяния.
Глава втораяОжидали, что неприятельские войска с триумфом вступят в город и пройдут по главным улицам, покоряя женщин и вызывая последнее отчаяние в душах мужчин.
Но ни один отряд не вступал. Неприятель расположился далеко за городом, только в некоторых отдаленных окраинах слышна была музыка, игра многих, как выяснилось потом, более пятидесяти соединенных оркестров.
По ночам над Главным Городом сияли огненные надписи неприятельских словесных прожекторов. На темном фоне ночного неба над Главным Городом появлялись огненные стихи неприятельских поэтов. В них говорилось о