Гибель старых богов стр. 30
вспотеют. Ты, сволочь, не знаешь, кто этот кто-то?
Евнух продолжал молчать, а Хумпан-Ундаш опрокинул его могучим пинком в лицо, превратив нос в кровавую лепешку.
— Я полтысячи хороших парней за один день из-за тебя потерял, жирная жаба. Самых смелых, кто в первом ряду под стрелами стоял и на стены не ссал лезть, когда им на башку кипящее масло лили. Я некоторых по двадцать лет знал, а их потом по кускам хоронили. Палача сюда!
Палач появился достаточно быстро, потому что бежал бегом, подкалываемый сзади кончиком ножа.
— У тебя два часа. Он расскажет, на кого работал, сколько за это брал и где все его деньги. Если не расскажет, ты займешь его место. Что стал? Время пошло. Аттану, он на тебе. Как запоет, позовешь меня, я послушаю.
Командующий присел на окровавленное ложе и приобнял трясущего царя.
— А ты чего так испугался, светлый царь? Мы же не обезумели, чтобы бунт затевать. Просто воины из похода вернулись, и узнали, что, оказывается, батюшку твоего, великого царя, евнухи по приказу этого жирного мужеложца задушили. Ну и возмутились воины. А еще узнали, что Великий Евнух их на убой послал, в засаду. Вот ты скажи, мы правильно сделали, что отомстили за смерть твоего великого отца?
Нарам-Суэн отчаянно закивал головой, выражая
полное согласие с этим в высшей мере похвальным поступком воинов.
— Так значит, они достойны награды?
Царь снова отчаянно закивал.
— А скажи, великий царь, ты же не хочешь, чтобы тебя тоже евнухи задушили?
Нарам-Суэн замотал башкой, всеми силами показывая, что он ни в коем случае этого не хочет.
— Ну значит, дворцовых евнухов на кол, как цареубийц, а их богатства в казну. Надо же воинов наградить.
Царь снова закивал. Говорить сегодня он еще не начинал, не в состоянии был.
— Слушай, а вот батюшку твоего свергли, потому что его охрана предала. Ты веришь такой охране?
Царь снова замотал башкой с такой скоростью, что она чуть не оторвалась.
— А у меня совершенно случайно подходящий человек есть, который тридцать пять лет за великих царей воевал. Шума, будешь великого царя от всяких опасностей охранять?
— Как прикажете, господин.
— Великий царь, это Шума. Он теперь будет начальником стражи дворца, и города заодно. Ты же не против?
Великий царь посмотрел в оловянные глаза матёрого душегуба, который теперь отвечал за его жизнь, и немного расслабился. Резкий запах, прошедший по царским покоям, заставил улыбнуться старого тысячника. Это была плохая идея, потому что часть зубов слева было выбито молодецким ударом мидийской палицы, и улыбка получилась жутковатой. Царь оценил открывшуюся картину по достоинству и начал заваливаться на бок, теряя сознание.
— Тьфу ты, пропасть. Да что ж за народ то гнилой. — сказал в сердцах Хумбан-Ундаш. — Одного в зад дерут, как последнюю шлюху, второй срется от страха. И правда, за кого мы головы кладем? Шума, чтобы волос с его головы не упал.
— Слушаюсь, господин.
В покои зашел сотник Аттану.
— Господин, палач быстрее управился. Эта жирная тварь на ассирийцев работала. Он про ловушку в Адамдуне ничего не знает, а вот еще много чего интересного рассказал. Вам бы самому послушать.
— Послушаю, Аттану, обязательно послушаю.
Через две недели. Сузы— Господин, к вам гости.
— Кто? — спросил Хумбан-Ундаш.
— Сказал, что