Гибель старых богов стр. 55
Все купцы Двуречья, Сирии, Финикии и Синда знали, что новое Персидское царство — это место, где можно спокойно водить караваны, торговать, и, о ужас, быть богатым и не бояться. И некогда сонное захолустье стало тихой гаванью Ойкумены, куда стали стекаться капиталы купцов и переезжать наиболее умелые ремесленники. Та цель, которую изначально ставил Макс, а именно, стать сильными и бедными, наполовину провалилась. Они стали чудовищно богаты, и это не оставалось незамеченным. И уж точно, в будущем не осталось бы безнаказанным.
Как и Британская Империя в свое время, Аншан проводил последовательную политику. Сначала в соседнюю страну заходили деньги и купцы, потом проповедники, а уже затем — армия. Элам, который был формально независим, постепенно переваривался и обрастал структурами персидского царя. По плану, после разгрома Ассирии, он просто становился второй сатрапией, чего население даже не должно было заметить. Купцы уже активно работали в шумерских землях на западе и в Дрангиане и Гедросии на востоке. Их экономика активно использовала аншанские дарики и сикли, а босоногие проповедники единого бога с горящими глазами, бродили по дорогам, закладывая в сердца местных жителей семена сомнения. Фактически, восточные земли могли бы быть присоединены в результате одного похода, но неизбежное столкновение с Ассирией не позволяло отвлекаться на такую мелочь. Правитель первой сатрапии Мазей активно развивал сеть кяризов в своих землях и строил караван-сараи на путях, ведущих из Синда в Аншан, и дальше, в Вавилон. Надо ли говорить, что безопасность торговых путей была безупречной, и многочисленные кресты с распятыми разбойниками, расставленные вдоль дорог, услаждали взор купцов, благословляющих эту жестокость. Будущий правитель второй сатрапии Хумбан-Ундаш также не давал спуску местному криминалу, будучи усилен бывшими жрецами Иншушинака, многие из которых были привлечены к этой работе сиятельным Хутраном, Надзирающим за порядком. Они же следили за эламскими жрецами, подыскивая повод обвинить их в измене и обрушить на них всю тяжесть репрессий. Но пока ничего серьезного не
находили. Жрецы, после провала покушения на пророка и молниеносного наказания виновных, сидели ниже травы, что только усиливало подозрения. Армия Элама была завербована практически полностью. Принцип «молись нашему богу, и ты тоже будешь всегда с победой, деньгами и самые толстые бабы будут твои» работал безотказно. Забитые крестьяне Сузианы молились старым богам, но слухи о немыслимой по размеру скидке при сборе налогов для огнепоклонников подтачивал их веру, как бобер дерево.
Армия развивалась стремительными темпами. Пять тысяч катафрактов, закованных в броню от макушки до брюха коня, были страшной силой. Тридцать тысяч легкой персидской конницы, пять тысяч фалангистов, расселенных в северных графствах и два десятка тысяч лучников и пращников готовы были собраться в течение месяца по команде, разосланной юркими гонцами. Также, Керман должен был выставить около десяти тысяч пехоты, и Элам — до пятидесяти, что было совсем не лишним. Никогда на этих землях не собиралась подобная сила. Поэтому и каких-то особенных опасений у Ахемена не было, скорее даже было чувство эйфории, безумно опасное, если понимаешь, с кем имеешь дело. А дело приходилось иметь с Синаххерибом, который был лучшим полководцем своего времени, а ассирийская армия — лучшей армией обитаемого мира.
В то же время. Дурр-Шаруккин. АссирияВеликий царь, отдыхавший в своем дворце во второй столице