Гибель старых богов стр. 64
жертва принята благосклонно, и под радостные крики воинов, финикийцы и кипрские греки подняли небольшие косые паруса. До Нагиты был день пути. Корабли шли вдоль берега и должны были повернуть к цели только тогда, когда увидели бы ее на горизонте. С навигацией в то время было плоховато. Все мореплавание осуществлялось посредством каботажного плавания, капитан не выпускал берег из вида.
В полдень следующего дня на горизонте показался остров. Корабли с разгона врезались в берег, а воины начали прыгать в теплую прибрежную воду. Солдаты, охраняющие порт, попытались дать отпор, но были перебиты моментально, как досадная помеха. Попытавшись выставить подобие строя на морском берегу, городская стража столкнулась с ветеранами, прошедшими десятки боев. Собственно, их героизма даже никто не заметил, их просто смели, как крошки со стола. Отряды со штурмовыми лестницами побежали в сторону города, который успел закрыть ворота. Перепуганные жители бегали по городу, спрашивая друг у друга, что же случилось. Ответ пришел быстро. По приставным лестницам на стены взобрались озверевшие ассирийцы, которые пробились к воротам, усеивая трупами свой путь. Перепуганные жители, в дома которых вламывались воины, падали на колени и молили о пощаде. Грабеж и насилие поселились в мирном городе, который, будучи на острове, никогда не знал осады и штурма. Закричали женщины, которых насиловали на глазах мужей. А мужей, которые вступались за жен, на глазах жен и убивали самым жестоким образом. Сонное захолустье, слышавшее краем уха, что где то там есть какая-то Ассирия, узнало о ней все и сразу. Из домов выносили все ценное, скот гнали к гавани, а зерно сами же бывшие владельцы на своих плечах несли на вражеские корабли. Армия должна есть, а что будут есть мирные жители разоренного города, никого не интересовало.
Великий царь вошел в город и проследовал на носилках к дому наместника. Дворцом это нельзя было назвать, уж больно неказистым было самое большое строение нищего городка. Воины вытолкали на улицу всех обитателей, но ненавистного вавилонского царя там не оказалось. Синаххериб осмотрел стоящих на коленях детей и жен Мардук-аппла-иддина и ничего не сказал. Только складка между бровей стала чуть глубже, чем обычно.
Царь, не меняясь в лице, покинул город и расположился в разбитом для него шатре, а абаракку, понимая, на кого падет гнев государя в случае неудачи, позвал палача и начал поиск истины.
Тем же вечером в шатре государя он докладывал.
— Повелитель, Мардук-аппла-иддин утонул. Это говорят все в один голос. Его оплакали и принесли жертвы богам за его темную душу.
— Я не верю, что он утонул. Я не верю ни одному слову этих людей. Ищите его, переверните весь остров, пытайте каждого жителя, но найдите его. Иначе мой гнев падет на вас, — заявил взбешенный царь.
Абаракку воспринял приказание буквально. Небольшой остров был обыскан сверху донизу. Подняли каждый камень, зашли в каждую лачугу, обыскали каждую щель в местной горе. Все жители небольшого города были допрошены, а все, кто был рядом с бывшим вавилонским царем, познакомились с искусством палача. Пытали жен, детей и слуг Мардук-аппла-иддина. Потом пытали тех, кто что-то знал, а потом принялись за тех, кто мог что-то знать. Как только выяснилось, что в день, когда утонул бывший вавилонский правитель, пропал его