Гибель титанов ч.1 стр. 2
земле, защитником веры христианской и живым средоточием власти. И после этого мнение толпы уже почти ничего не значит до утверждения нового императора или до бунта, когда цирковые партии выводят свои отряды, вооруженные копьями, дубинками и длинными ножами.
Она сделала ошибку, очень большую ошибку. Мнением этой толпы можно пренебречь после того, как она поддержит тебя, но никак не до этого. Мартина слишком долго считала себя повелительницей мира. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то посмеет противиться ее воле.
А ведь плохо совсем не это, — снова подумала она. Плохо то, что сенаторы и придворные евнухи, что стояли сейчас позади нее, больше не станут ее поддерживать. Они все до одного переметнутся к Константину, ее ненавистному пасынку. Огромные деньги, что она раздала, только что превратились в догорающие угольки. Теперь их преданность станет еще дороже, а доверять этим людям она теперь не сможет. Почему? Потому что они больше не боятся ее. Лишь страх порождает настоящую верность. А она только что потерпела сокрушительное поражение. Сенат! Проклятый Сенат, который давно превратился в пустую говорильню, где зажравшиеся снобы обсуждали свои обеды, покупку красивой рабыни и результаты скачек, снова наберет силу. Мартина даже зубами скрипнула, представляя себе эти самодовольные рожи, которые прямо сейчас, за ее спиной, упиваются поражением ненавистной императрицы. Ведь толпа вопит…
— Константин и Ираклий! Константин и Ираклий! — вот что вопит толпа. Они выкрикивают имена ее сына и пасынка, и это значит, что Ираклон, ее гордость и надежда, все-таки не зря носит пурпур. Она сумела три года назад сделать императором двенадцатилетнего мальчишку. Она еще поборется, а пока ей достаточно и этой крошечной победы. Она так и даст понять своим врагам. Она не проиграла. Нет! Сын, полностью покорный ее воле, останется августом наравне со сводным братом. А это значит, что ее еще рано сбрасывать со счетов. Она еще всем покажет!
Мартина гордо развернулась и встала спиной к ненавидящей ее толпе. Евнухи привычно заняли свои места, а головы придворных склонились к земле. Церемониал был вбит в этих людей намертво. Кафизма соединялась крытой галерей с переходами Большого дворца. Именно в ее черный зев она и отправится, защищенная каменным сводом от жадных взглядов черни.
А вот Коста и Миха, жующие горячие пирожки с печенкой, были тут, как рыба в воде. Шумные люди вокруг них, разгоряченные гневом и вином, вели себя как полоумные. Но Коста был выше толпы. Для него их крики — всего лишь мелодия, которую искусный музыкант извлекает из своего инструмента. Ведь толпа — это и есть инструмент. И на нем только что умело сыграли. Венеты, синие, подкупили множество парней с лужеными глотками. Синие — это знать и их прихлебатели. Они могли поддержать императрицу в противовес зеленым, ремесленникам и купцам, но не стали этого делать. Слабые императоры всегда выгодны богачам. Выгодны даже тогда, когда потеряна Александрия, Антиохия и Иерусалим. Они будут цепляться за крохи своей власти до последнего. Ведь до Сицилии и Африки, житниц империи, варвары пока не добрались. А это значит, что доходы знати все еще в безопасности. И она, эта знать, считает, что может позволить себе продолжить играть в свои игры, укрывшись от невзгод этого мира за