Гигиена убийцы. Ртуть (сборник) стр. 114
– Ну да, этот вздор о чьем-то присутствии… Я думаю, у нее просто счастливый характер. Бог или боги, или уж не знаю кто, явили мне высшую милость: они вернули мне девушку, которую я потерял, но лучше прежней. В Хэзел есть природная живость, она только и ждет, чтобы ее пробудили, и пробуждается часто. Она более чувственна и менее меланхолична, чем Адель.
– Не находите ли вы странным, если следовать вашему рассуждению, что эти божественные инстанции преподнесли вам подарок? За что же они вас вознаградили?
– Во-первых, если и существует некий бог, я не уверен, что он заботится о воздаянии по заслугам. Кроме того, можно считать, как это ни парадоксально, что все мои поступки были на благо.
– Вам на благо, вы хотите сказать.
– И на благо девушек тоже. Вы знаете много мужчин, которые всю жизнь посвятили бы одной любви?
– Подумать только, он, оказывается, еще и пример для подражания!
– А как же, так оно и есть. Для большинства людей любовь лишь малая часть жизни, наряду со спортом, отдыхом, развлечениями. В любви руководствуются практическими соображениями, согласовывают ее с избранной стезей. У мужчины все определяет карьера, у женщины – дети. С этой точки зрения любовь может быть лишь эпизодом, болезнью, от которой желательно скорее исцелиться. И бесчисленное множество
расхожих высказываний о мимолетности страсти появилось, дабы способствовать скорейшему выздоровлению. Я же доказал, что если строить свою жизнь, руководствуясь любовью, то любовь будет вечной.
– Вечной – пока несчастная избранница не сведет счеты с жизнью.
– Много дольше: ведь моя избранница мне возвращена.
– Хороша же ваша любовь, загубившая жизни двух невинных девушек.
– А вы не задумывались о том, как сложилась бы их судьба, если бы не я? Возьму лучший вариант: они вышли бы замуж за богатых мужчин, покоренных их красотой. Со временем мужья, привыкнув к их прелести, забыли бы о них и вернулись к своим делам. А они, жены и матери, были бы вынуждены, если бы им захотелось хоть немного чувства, разыгрывать обычную комедию буржуазного адюльтера. Вы говорите, я загубил их жизни? Нет, спас от пошлости, которая, как болото, постепенно бы их засосала.
– Да уж, так спасли, что одна из них покончила с собой.
– Да нет же! Если вы признаете, наконец, что Адель и Хэзел – один и тот же человек, то поймете, что никакой смерти здесь нет и в помине. Адель вернулась в облике Хэзел, и, как всякое существо, погибающее, чтобы возродиться, она стала лучше: в Хэзел больше жизни, больше радости, чем было в Адели, ее сердце более открыто любви.
– В жизни ничего глупее не слышала. Я всегда смеялась над россказнями о реинкарнации, а вы вдобавок используете метемпсихоз себе в оправдание – нет, это уж слишком!
– Да откройте же глаза! Две восемнадцатилетние девушки, круглые сироты, равные по красоте и очарованию; обе стали жертвами катастроф, которые вполне могли бы их обезобразить; одну зовут Адель Лангле, другую Хэзел Энглерт. Даже их имена звучат похоже!
– Попробуйте объяснить это суду. Не сомневаюсь, что ваши аргументы, основанные на фонетике, всех убедят.
– Никакому суду я не должен ничего объяснять. Перед законом я чист.
– Изнасилование, незаконное лишение свободы…
– Не было ни изнасилования, ни лишения свободы. Я не брал