Гигиена убийцы. Ртуть (сборник) стр. 53
на настоящую. Как только эта игрушечная матка вырастает до размеров взрослой, девочек надо убивать, чтобы избавить их от мучительных и страшных приступов истерии, вроде того, что случился сейчас с вами.
– А-ах!
Это обессиленное «а-ах» и впрямь вырвалось откуда-то из живота, еще содрогавшегося в неудержимых спазмах.
– Бедняжка! Как же скверно с вами обошлись! Кто тот мерзавец, не убивший вас вовремя? Но может быть, у вас не было в ту пору настоящего друга? Увы, боюсь, что одной только Леопольдине в этом повезло.
– Ох, перестаньте, я больше не могу!
– Я вас очень хорошо понимаю. Когда печальная истина открывается слишком поздно, когда так внезапно настигает прозрение – это может повергнуть в шок. Хорошую встряску получила сегодня ваша матка! Бедная вы самочка! Несчастное создание, трусливо оставленное в живых негодяями-самцами! Поверьте, я вам искренне сочувствую.
– Господин Тах, вы самый поразительный и самый занятный человек из всех, кого я знаю.
– Занятный? Я что-то не понял.
– Я вами восхищаюсь. Измыслить теорию до такой степени бредовую и логичную одновременно – это надо суметь. Я ведь сначала думала, что вы понесете чушь с позиций мужского шовинизма. Но я вас недооценила. То, что вы сказали, чудовищно и в то же время до чего умно: надо просто-напросто истребить женщин, не так ли?
– Само собой. Если бы женщин не было на свете, все наконец-то устроилось бы к пользе и в интересах женщин.
– До чего же изобретательно! Как только никто раньше не додумался?
– Я полагаю, додумались гораздо раньше, только никому до меня не хватило мужества привести замысел в исполнение. Потому что идея-то носится в воздухе. Феминизм и антифеминизм – извечные напасти рода человеческого, а выход очевиден, прост как дважды два и логичен: ликвидировать женщин.
– Вы гений, господин Тах. Я в восхищении и счастлива, что познакомилась с вами.
– Хотите, я вас удивлю? Я тоже рад, что познакомился с вами.
– Вы шутите.
– Напротив, я вполне серьезен. Во-первых, вы восхищаетесь мной, каков я есть, а не каким вы меня воображаете, – это уже плюс. И потом, сознание того, что я смогу оказать вам большую услугу, греет меня.
– Какую услугу?
– Как это какую? Теперь вы знаете, о чем идет речь.
– Правильно ли я поняла, что вы и меня намерены ликвидировать?
– Я начинаю думать, что вы этого достойны.
– Ваша похвала дорогого стоит, господин Тах, поверьте, я смущена, но…
– Действительно, вы вся зарделись.
– Но не утруждайте себя.
– Почему? Вы этого вполне заслуживаете. Вы много лучше, чем я думал о вас сначала. Мне ужасно хочется помочь вам умереть.
– Я тронута, но не стоит: мне бы не хотелось, чтобы у вас были из-за меня неприятности.
– Полноте, милая, я ничем не рискую: жить мне осталось полтора месяца.
– Я себе не прощу, если ваша посмертная слава пострадает из-за меня.
– Пострадает? Разве она может пострадать от доброго дела? Наоборот! Люди будут говорить: «Меньше чем за два месяца до своей кончины Претекстат Тах готов был протянуть руку помощи ближнему». Я стану примером для всего человечества.
– Господин Тах, человечество вас не поймет.
– Увы, боюсь, что вы опять правы. Но мне плевать на человечество и на славу. Признаюсь, мадемуазель, я вас до того зауважал, что только ради вас одной