Гигиена убийцы. Ртуть (сборник) стр. 73
все, чтобы быть несравненной любовницей, – если бы только вы вдобавок умели любить.
– Хочу предупредить вас сразу, что, если вы принимаете меня за реинкарнацию Леопольдины, вы глубоко заблуждаетесь. У меня нет ничего общего с той восторженной девочкой.
– Я это знаю. Вам незнаком восторг, Нина?
– Это совершенно неуместный вопрос.
– Я тоже так думаю. В этой истории все неуместно, и в первую очередь моя любовь к вам. Поэтому ответьте на мой вопрос, вовсе не предполагающий того, о чем вы подумали: знаком ли вам восторг, Нина?
– Не знаю. Но знаю точно, что в данный момент я восторга не испытываю.
– Вы не знаете любви, вы не знаете восторга – вы вообще ничего не знаете. Нина, детка, как вы можете дорожить жизнью, если даже не знаете, что такое жить?
– Зачем вы мне все это говорите? Чтобы я покорно дала себя убить?
– Я не убью вас, Нина. Я хотел это сделать, не скрою, но после того, как я пресмыкался, это желание меня покинуло.
– Ох, я умру от смеха. Вы всерьез думали, что сможете убить меня, вы, немощный старикашка? Нет, вы даже не гадки, вы, в сущности, просто глупы.
– От любви глупеют, Нина, это общеизвестно.
– Ради бога, не говорите больше о любви, я чувствую, что способна убить.
– Неужели? Но именно так все и начинается, Нина.
– Что – все?
– Любовь. Так, значит, я пробудил вас к этому восторгу? Я несказанно горд, Нина. Желание убить умерло во мне – и тут же возродилось в вас. Вы только сейчас начинаете жить – вы это сознаете?
– Я сознаю, что вы довели меня до белого каления.
– Я сподобился увидеть нечто необычайное: я-то, подобно всем смертным, думал, что реинкарнация возможна только post mortem, и вот при жизни своими глазами вижу, как вы становитесь мной!
– Я никогда не слышала худшего оскорбления в свой адрес.
– Ваше белое каление говорит о том, что вы начинаете жить, Нина. Отныне в вас вскипит та же ярость, что всегда кипела во мне, вам станет непереносимо криводушие, вы будете взрываться гневом и восторгом, вы будете само негодование и отринете всякий страх.
– Да заткнитесь же, наконец, старый боров!
– Вот видите, я прав.
– Нет! Я – не вы!
– Еще не совсем, но процесс пошел.
– О чем вы?
– Скоро узнаете. Потрясающе! Я говорю, и мои слова сбываются на глазах, стоит мне их произнести. Я стал пифией настоящего – не будущего, нет, настоящего, вы понимаете?
– Я понимаю, что вы лишились рассудка.
– Это вы меня его лишили, как лишите всего остального. Нина, я в жизни не
испытывал такого восторга!
– Где ваши лекарства? Где успокоительные?
– Нина, меня ждет вечный покой, когда вы убьете меня.
– Что-что?
– Не перебивайте. Я должен сказать вам нечто чрезвычайно важное. Хотите вы того или нет, вы становитесь моим воплощением. При каждой метаморфозе моего «я» мне встречается существо, достойное любви: первой была Леопольдина, и я убил ее; вторая – вы, и вы убьете меня. Круг замкнется, не так ли? До чего же я счастлив, что это будете вы, ведь благодаря мне вы узнали, что такое любовь.
– Благодаря вам я узнаю, что такое шок.
– Вот видите? Я вас за язык не тянул. Любовь и начинается