Библиотека

Гимн Лейбовицу стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

дальних апсидах.

Terribilis est locus iste: hic domus Dei est, et porta caeli. Воистину, страшно сие место – дом Господен и врата небесные.

Впрочем, не все статуи были недвижны. Вдоль стен с определенными промежутками стояли рыцарские доспехи; ближайший «воин» – с блестящей секирой в кольчужной рукавице – стоял слева от Фрэнсиса. Когда под забрало залез слепень, в доспехах что-то скрипнуло, и Фрэнсис заподозрил, что внутри оболочки находится человек. Так вот она какая, папская гвардия, столь прославившая себя в ратных делах – маленькая личная армия первого наместника Бога на Земле.

Когда капитан гвардии устроил торжественный смотр своим людям, статуя подняла забрало, приветствуя его. Капитан задумчиво постоял, с помощью платка смахнул слепня с ничего не выражавшего лица внутри шлема, а затем зашагал дальше. Статуя опустила забрало и вновь замерла.

Царственная красота собора была ненадолго омрачена прибытием толпы паломников. Толпа была хорошо организована, и ее эффективно направляли, но здесь паломники явно были чужими. Они шли к своим местам на цыпочках, стремясь не издавать ни звука и не привлекать к себе внимания – в отличие от клириков, которые и двигались, и издавали звуки выразительно. То тут, то там в толпе пилигримов кто-то оступался или старался подавить кашель.

Внезапно обстановка в соборе изменилась – новый отряд закованных в кольчугу рыцарей протопал в саму святая святых. «Статуи» опустились на одно колено и наклонили пики, отдавая честь алтарю, и лишь затем заняли свои места. Две из них встали по бокам от папского трона. Третий рыцарь упал на колени у правого подлокотника трона и остался в такой позе, держа на ладонях меч святого Петра. Картина снова замерла, лишь плясали огоньки свечей, стоявших на алтаре.

В наступившей священной тишине внезапно загремели трубы.

Интенсивность звука нарастала, пока пульсирующее «та-ра та-ра-раа» не начало уже давить на кожу и причинять боль ушам. Трубы не исполняли музыку, но извещали о прибытии. Первые ноты были где-то в середине диапазона; затем они медленно двинулись вверх, становясь все громче и настойчивее. У монаха по голове поползли мурашки, и ему показалось, что в мире больше нет ничего, кроме взрывного звука труб.

Настала мертвая тишина, за которой послышался голос тенора.

ПЕРВЫЙ ПЕВЧИЙ: Appropinquat agnis pastor et ovibus pascendis.

ВТОРОЙ ПЕВЧИЙ: Genua nunc flectantur omnia.

ПЕРВЫЙ ПЕВЧИЙ: Jussit olim Jesus Petrum pascere gregem Domini.

ВТОРОЙ ПЕВЧИЙ: Ecce Petrus Pontifex Maximus.

ПЕРВЫЙ ПЕВЧИЙ: Gaudeat igitur populus Christi, et gratias agat Domino.

ВТОРОЙ ПЕВЧИЙ: Nam docebimur a Spiritu sancto.

ХОР: Alleluia, alleluia.

Толпа вставала, а затем опускалась на колени медленной волной, и эта волна следовала за передвижением

кресла, в котором сидел хрупкий старик в белых одеждах. Он благословлял присутствующих, пока процессия людей, одетых в золотое, черное, лиловое и красное, медленно несла его к трону. У невзрачного монаха из дальнего аббатства перехватило дыхание. Поток музыки и движения был таким ошеломляющим, что притуплял чувства и взвинчивал ожидание предстоящего.

Еще немного, и церемония стала бы невыносимой. Монсеньор Мальфреддо Агуэрра, адвокат святого, подошел к трону, встал на колени и после небольшой паузы нараспев изложил свою просьбу:

– Sancte pater, ab Sapientia summa petimus ut ille Beatus Leibowitz cujus miracula mirati sunt multi…

Он просил папу Льва просветить свой народ, торжественно подтвердив благочестивую

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.