Гимн Лейбовицу стр. 54
Аркос обещал содрать с него кожу заживо, если тот упадет в обморок во время аудиенции, и взял себя в руки.
Паломники опустились на колени, старик в белом ласково попросил их встать. Брат Фрэнсис наконец набрался храбрости и посмотрел на него. В соборе папа римский был всего лишь сияющей белой точкой в океане цвета; здесь брат Фрэнсис увидел его вблизи и постепенно осознал, что папа – в отличие от пресловутых кочевников – отнюдь не трех метров роста. К удивлению монаха, этот хрупкий старик, Отец Князей и Царей, Миротворец и Наместник Иисуса Христа на Земле, казался куда менее грозным, чем аббат Аркос.
Папа медленно
двинулся вдоль строя паломников, приветствуя каждого. Обнял епископов, поговорив с каждым на его собственном диалекте или через переводчика, посмеялся над выражением лица монсеньора, которому поручил нести сапсана, а в разговоре с вождем лесных людей сделал особый жест и прорычал что-то на языке лесных людей, что заставило вождя восхищенно ухмыльнуться. Папа заметил, что голова пантеры висит на плече дикаря, и надел ее тому на голову. Вождь раздулся от гордости и дерзко обвел комнату взглядом, очевидно намереваясь найти Его Верховное Ханжество, но тот, похоже, бесследно исчез.
Папа римский подошел к брату Фрэнсису.
Ecce Petrus Pontifex… Узри Петра, первосвященника… Сам Лев XXI, «коего Господь поставил над всеми странами и царствами, дабы выкорчевывать, рушить, разорять, уничтожать, сеять и строить, чтобы сохранил он людей веры…» И все же в лице Льва монах увидел мягкую кротость, которая намекала на то, что он достоин титула, более громкого, чем титулы князей и царей, – «раб рабов Божиих».Фрэнсис пал на колени, чтобы поцеловать Кольцо рыбака. Вставая, он судорожно сжал Реликвию святого за спиной, будто стыдясь ее показывать. Взгляд янтарных глаз понтифика словно подбадривал и придавал сил, однако говорил папа Лев в официальной манере; эту искусственность он, похоже, считал утомительной и все же не отказывался от нее, дабы не нарушать традиций, беседуя с людьми менее дикими, чем вождь, облаченный в шкуру пантеры.
– Наше сердце опечалилось, когда мы узнали о твоем несчастье, о возлюбленный сын. До наших ушей дошел рассказ о твоем путешествии. Ты отправился сюда по нашему собственному приглашению, но по пути на тебя напали грабители. Так ли это?
– Да, святой отец. На самом деле это не важно. То есть… это было важно, только… – забормотал Фрэнсис.
Старик в белом дружелюбно улыбнулся.
– Мы знаем, что ты нес нам подарок, и что по дороге его украли. Не тревожься. Само твое присутствие подарок для нас. Мы давно лелеяли надежду побеседовать с тем, кто нашел останки Эмили Лейбовиц. Мы знаем и о твоих трудах в аббатстве. К братьям из ордена святого Лейбовица мы всегда питали самую горячую симпатию. Если бы не ваша работа, амнезия в мире достигла бы предела. Если церковь, Mysticum Christi Corpus, – это тело, то ваш орден – орган памяти. Мы в долгу перед вашим святым покровителем и основателем. Расскажешь о своем путешествии, сын наш?
Брат Фрэнсис достал светокопию.
– Разбойник по доброте своей оставил это, святой отец. Он… он принял документ за копию рисунка, который я нес в подарок.
– И ты не указал ему на ошибку?
Брат Фрэнсис покраснел.
– Святой отец, стыдно признаться…