Гио Пика: с юга на север. Авторизованная биография стр. 114
на отцовской гитаре и что-то тихонько мычал. Отец еще возмущался: «Что ты под нос бубнишь! Открой рот, выпусти звук, спой нормально!» И потом он мне говорил: «Ты знаешь, у Георгия идеальный слух. Как жаль, что он не хочет музыкой заниматься». Сейчас бы он очень удивился, узнав, что сын стал артистом. Может, ему бы не понравилось то, о чем он поет, но он бы точно обрадовался тому, что Георгий нашел себя в жизни.
Есть версия, что у грузин в целом хороший музыкальный слух и голос из-за особенностей национального языка. Грузинский богат такими звуками, для воспроизведения и восприятия которых требуется особая настройка голосового и слухового аппарата. Гио хоть и не грузин, но с детства говорит на этом языке, плюс хорошая наследственность. Три случайных мужика во время застолья могут выдать такие хоровые расклады, что неопытный слушатель даже не поймет, что это импровизация и вокалисты заранее не сговаривались. В 2001 году грузинское полифоническое пение было признано ЮНЕСКО шедевром устного и нематериального наследия человечества и занесено в списки того, что следует охранять особенно бережно. Но в случае с грузинским многоголосьем переживать не стоит. Оно не умрет, пока в стране будет живо виноделие и традиция широкого застолья. А точнее, – пока стоит Грузия, будет жить и многоголосье.
Шавлего Отарашвили, друг и коллега Гио Пики по работе в госпитале:
Мы надолго потерялись после госпиталя, он уехал в Россию, а я продолжил работать доктором в Грузии. Когда мы совсем недавно нашлись с ним, я увидел, что это совсем другой человек. Вернее, тот же человек, но уже нашедший самого себя. Того, кого он всю жизнь сам в себе искал. И это был счастливый человек. Я уверен, что он бы стал хорошим врачом, но это для него была бы работа, а сейчас он нашел любимое дело, которое его кормит. А значит, он не работает ни дня.
– Отец всю жизнь мечтал, чтобы я стал музыкантом, – рассказывает Гио, задумчиво выпуская дым изо рта и глядя на огонек самокрутки. – Очень хотел. А еще он очень хотел, чтобы я был успешным человеком. Он не настаивал на музыке. Сам, будучи музыкантом, он понимал, что на этом очень сложно заработать. Поэтому рассчитывал, что, может, я стану большим врачом. Отец много раз пытался меня приобщить, затягивал в музыку, и у меня есть такое ощущение, что если бы он не заболел и не умер, то я бы никогда не уехал жить в Россию. Это было полностью исключено. Это во-первых. Во-вторых, миллион процентов, что я бы сел. Все, с кем я мутил и имел дела, рано или поздно оказались за решеткой. Не было такого, кто бы проскочил. С наркотой я бы скорее всего как-то завязал, потому что дураком я все-таки не был. Да и как бы я продолжал травиться? У меня бы просто в какой-то момент закончились деньги. Пока ты молодой, ты можешь бегать, шерстить, обманывать. Года за три-пять ты заработаешь репутацию балабола, которая у меня уже, в принципе, была. Мне уже никто денег не одалживал. Я и в России же завязал, еще до Гио Пики. В этот фантом я вошел уже трезвым человеком.
Артист Гио Пика стал суммой всех