Библиотека

Гио Пика: с юга на север. Авторизованная биография стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

куртке сперва пытался шагать вровень с поездом, улыбаясь кому-то в окне вагона, но очень быстро начал отставать и совсем исчез. Скоро и Ярославский вокзал скрылся из виду. О его существовании напоминали только обилие железнодорожных путей и массивная техническая инфраструктура, задействованная, очевидно, в обслуживании поездных составов.

Гио не стал дожидаться, пока попутчики переоблачатся в тренировочные костюмы и развернут вареных курочек. Он раскатал матрас на своей полке, застелил простыню и заправил голубую железнодорожную подушку в чистую наволочку. Затем он ловко забрался на свое место, устроился поудобнее, открыл сборник рассказов Варлама Шаламова, и шум вагона стал постепенно затихать и растворяться. Строчка за строчкой мысли Гио переносились все дальше – в бездушный мир ГУЛАГа, где жизнь человека ценилась меньше, чем кирка, которой он долбил мерзлый бетон колымской земли.

Я с двух лет разговаривал на трех языках: на русском, грузинском и осетинском, – рассказывает Гио. Мы встретились с ним в кафе рядом с парком Ваке в Тбилиси. Гио часто забивает здесь встречи по делам, потому что серьезный разговор без накрытого стола – это просто small talk. – Меня на все лето отправляли к бабушке, которая не говорила и не понимала ни по-русски, ни по-грузински. Только по-осетински. Это мамина мама, а отца мать жила с нами. У нас так принято было, что после смерти отца старший сын забирает мать к себе и ухаживает за ней до конца жизни. Дома мы говорили по-грузински, а в садике все общались по-русски.

В позднем Советском Союзе, в семидесятых-восьмидесятых годах, грузинская интеллигенция старалась отдавать своих детей в русские детские сады и школы. Считалось, что грузинский язык ребенок и так будет знать, потому что он на нем всегда разговаривает, а учиться надо на русском, чтобы в будущем иметь конкурентное преимущество. Хотя Грузинская ССР и считалась одной из самых зажиточных республик в Союзе, перспективы все же виделись в переезде в Москву или Ленинград. Юный Гио Джиоев ходил в русский детский сад и в шесть лет пошел в русскую школу № 148. У него в районе было четыре русские школы, но ближайшая находилась в соседнем квартале, и каждый день он топал минут пятнадцать туда и столько же обратно.

– Мне в школе всегда было весело, – вспоминает Гио. – Я хорошо учился, и меня никогда не заставляли. Мне было реально интересно. Точные науки меня не особо радовали, но когда родители это поняли, они перестали от меня требовать глубоких познаний в алгебре и геометрии: «Просто сдай, и все». Мой отец был творческим человеком, и он, скорее всего, понимал, что я тоже гуманитарий и заставлять меня не надо. А все, что касалось истории, биологии и прочей гуманитарщины, – это у меня всегда было на отлично. Плюс, меня обожали все учителя, хотя я был капец что за хулиганистый пацан.

– В чем выражалось твое хулиганство? – я делаю глоток пива. Пока готовится заказ, официант принес нам два бокала янтарной «Ипы» в пузатых запотевших бокалах на толстой ножке.

– Братан, мы школу сожгли! – Гио немного подается вперед и тоже делает большой глоток из бокала. Мы сидим на уличной веранде. В Тбилиси декабрь, но грузинское солнышко ласково пригревает, и прохлада почти не ощущается. Вполне комфортно.

– Так-так. Здесь, пожалуйста,
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.