Глаз кота стр. 3
белой раковиной, бирюзой, абалоном и черным янтарем.
Первый человек верил в их волшебную силу и передвинул стрелы на небе.
Потом люди узнали, что Первый человек был злым. Койот шпионил за ними и доложил ему, что люди знают, как он остановил свет на востоке, чтобы завладеть сокровищами.
Когда позднее они сказали ему об этом, Первый человек ответил:
— Да, все равно, внуки мои. Я пользовался своим злом для вашей же пользы. Оно принесет выгоду всем нам. И я сам знаю, когда отказаться от зла.
И он продолжал доказывать необходимость строительства первого медицинского хогана, где он поделился своими знаниями о добре и зле.
Он вспомнил вечеринку, на которую попал в ночь перед тем, как нашел койота.
Наряженный в роскошный костюм из блестящей синтетической кожи с квадратами и ребристыми черными складками, он легко проник в особняк в Арлингтоне. Знаменитости прошлого и настоящего наполнили сверкающие комнаты с высокими потолками. Сам он определенно принадлежал Прошлому, но все-таки пришел повидать старых друзей, снова окунуться в ту, другую жизнь.
Среднего возраста дама с профессиональным обаянием приветствовала его, подошла, обняла и за полминуты бодрым голосом рассказала новости, пока за его спиной не появился новоприбывший; привычным жестом он пожал руку хозяйки и отвел ее в сторону.
Поблагодарив, вздохнув с облегчением, он отошел, взял бокал со сверкающего подноса, кивнул одним, обменялся несколькими словами с другими и прошел в маленькую комнату, которая напоминала ему о прежних посещениях.
Вздохнул, войдя. Ему нравились и дерево, и железо, и камень, и грубый пластик, и книги, и картины, окно с видом на реку, уютно горящий камин.
— Я знала, что ты найдешь меня, — сказала она, сидя в кресле возле камина.
Он улыбнулся:
— Я потому здесь, что только эта комната не слишком безвкусна по тем временам.
Он придвинул кресло к ней и сел, но она равнодушно смотрела на огонь. Ее голубоватое лицо оживляли голубые глаза под белыми волосами, ее невысокая угловатая фигура совсем не изменилась. В чем-то она стала старше, в чем-то нет. Время сыграло недобрую шутку с обеими.
Он подумал о столетних Фонтанелли и его жене. Гримоду почти столько же лет, как и ему. Но в некотором смысле между ними целая пропасть.
— Хочешь снова заняться подбором видов? — поинтересовалась она.
— Теперь у них есть все необходимые животные. Я ушел на отдых!
— Тебе нравится твое занятие?
— Так же, как любое другое.
Ее брови поднялись:
— Трудно сказать, что это врожденный фатализм, усталость или твоя очередная поза?
— Сам не знаю, — ответил он.
— Может, просто маешься от безделья?
— Это также исключено, как
и дождь в эти дни. Я живу в своем собственном мире.
— В самом деле? Это не лучший выход, — сказала она.
— Не лучший? Добро и зло всегда перепутаны. Это поддерживает порядок.
— Больше ничего?
— Легко любить, что имеешь, и желать, чего нет.
Она потянулась и сжала его руку:
— Ты сумасшедший индеец. Ты остаешься, когда меня здесь нет?
— Не уверен, — проговорил он. — Я был привилегированным путешественником. Может, я мертв, но никто мне не говорит этого. Как ты сама, Маргарет?
Через какое-то время она сказала:
— Все еще живешь в возрасте робости, я полагаю. И идей.
Он взял стакан и сделал глоток.
— …ссохшийся, выдохшийся и