Глаз осьминога стр. 53
отравы. Постепенно ты станешь как все. Перестанешь удивляться, если с тобой будут плохо обращаться. У тебя больше не будет ни к кому никаких чувств…
— И поэтому ты хотел разрезать мой гидрокостюм? — мягко спросила Зигрид.
— Да, — подтвердил Пиотр. — Я не смогу долго оберегать тебя. Офицеры следят за мной. Хотят заставить замолчать. Я хотел преподнести тебе свой последний подарок перед тем, как они убьют меня. Я уверен, что нас обманывают. В море нет монстров. Нет гигантских спрутов. Это все россказни.
Зигрид стала успокаивать его. Взяв за руку, вывела парня из раздевалки и заставила пообещать больше не пытаться испортить гидрокостюмы. Ей не хотелось на него доносить. Пиотр был разочарован, что Зигрид отказалась от его помощи. А она поклялась, что сможет защитить себя сама. Когда парень уходил, Зигрид смотрела ему вслед, и ее сердце сжималось. Бредни Пиотра Вассили разбередили ее душу и лишь подтвердили опасения.
«Но в следующий раз перед выходом в море я непременно проверю герметичность гидрокостюма», — решила девушка.
А двумя днями позже произошел несчастный случай. Когда матросы передвигали железные бочки в трюме, одна из них покатилась по коридору и сбила юнгу, раздавив ему грудную клетку. Несчастный вскоре умер.
Это был Пиотр Вассили.
Глава 14
Сумасшедший в трюме
С некоторого времени Гюс пребывал в плохом настроении, отчего его критика окружающего усилилась, особенно за едой. Надо было видеть, как он ложкой ковырялся в тарелке, а рот кривился от отвращения.
— Знаешь, что это такое? — шипел парень сквозь зубы. — Пыль. Пыль, которую разводят очищенной использованной водой, чтобы сделать из нее пюре. Пища призраков, а не нормальных людей.
Он помолчал, затем произнес несколько раз чуть слышно:
— Пища призраков… пища призраков…
Зигрид пожала плечами. Она, в конце концов, привыкла к обезвоженным продуктам питания, которыми были заполнены трюмы подводной лодки.
— Я как младенец! — бесился Гюс. — Да, мне кажется, что я младенец, которому скоро дадут бутылочку!
При этих словах он схватил свой стакан и стал изучать его содержимое в свете ламп под потолком.
— Как подумаю, что нас заставляют пить нашу собственную мочу… — пробормотал парень. — Немного дезинфицирующего средства, три-четыре фильтровки, и готово.
Зигрид покачала головой, ее охватила тоска. Она знала, что весь экипаж беспокоился о том же. И многие все чаще жаловались на качество воздуха.
— Не чувствуешь, как здесь воняет? — ругался Гюс. — Сначала такого не было. Компрессор работает с перебоями, фильтры засорились. Нам гонят несвежий воздух, который постепенно отравляет нас. Наш мозг плохо насыщается кислородом, когда-нибудь он усохнет, и мы станем идиотами.
Матросы жаловались, что у них выпадают волосы, ломаются ногти и портятся зубы. Кто-то даже утверждал, что из-за постоянного заточения уменьшается в росте. Поскольку по коридорам с низкими потолками приходилось передвигаться согнувшись, у некоторых стал расти горб. Скоро и руки будут волочиться по полу…
— Здесь стареют быстрее, чем на Земле, — вздыхал Гюс. — Посмотри на офицеров: им сорок лет, а выглядят стариками. Ты знаешь, что я начал седеть? Мне на вид лет одиннадцать, а я уже нахожу у себя седые волосы.
Зигрид не смотрела на себя в зеркало, но заметила, что многие ребята возраста Гюса начали лысеть. Что же касается начальства и лейтенантов, то белые бороды, глубокие морщины придавали им сходство