Глаз осьминога стр. 64
лодки только по описаниям и планам учебных пособий) и от волнения вспотела. Так вот, значит, как выглядит сердце «Блюдипа», место, где сходятся воедино все элементы, позволяющие напрямую воздействовать на ход подводной лодки… Дозорная смотрела по сторонам, разглядывала манометры, индикаторы, кнопки, тумблеры и датчики. Машинное отделение занимало все помещение, оставив для людей лишь узкие коридоры. Короба, где помещались пучки электропроводов, извивались под потолком, словно свернувшиеся кольцами огромные щупальца. Повсюду на экранах приборов дрожали стрелки, определяя таинственные показатели. Везде мигали контрольные лампочки — красные, зеленые, желтые…
Тщетно Зигрид пыталась опознать, что это были за приборы. Сложная установка привела ее в ужас, и она поняла, как мало ей известно. Если бы вдруг пришлось, по невероятному стечению обстоятельств, встать к штурвалу, она бы точно потерялась в лабиринтах машинного отделения.
И не знала бы, за какой рычаг потянуть, на какую кнопку нажать, чтобы изменить ход «Блюдипа».
Вдруг Зигрид увидела лейтенанта Каблера. Сердце ее перестало биться, а перед мысленным взором мелькнуло: сейчас тот схватит ее за ворот матроски и выбросит отсюда. Но старший помощник капитана прошел, не заметив дозорную третьего ранга. Зигрид опешила. А еще невольно отметила, насколько лейтенант постарел за последние несколько недель. Его усы стали грязно-серого цвета, как и волосы, свисавшие длинными патлами из-под фуражки. Он сильно сутулился — спина просто колесом, и шел, опустив глаза и что-то бормоча себе под нос. Седая трех-, а то и четырехдневная щетина пробивалась на его щеках. Зигрид машинально отдала ему честь, но Каблер не ответил.
Постояв в нерешительности, дозорная все же продолжила осмотр. В отсеке для карт два сержанта, нацепив очки на нос, играли в домино. Их руки тряслись, и казалось, что им непросто удерживать небольшие прямоугольники из слоновой кости. Они разговаривали дрожащими голосами. Или, вернее, вели монолог — каждый сам с собой, не слушая друг друга.
На капитанском мостике царил странный запах старости. Зигрид кралась вдоль стен и не верила своим глазам. Офицерам было сорок, максимум пятьдесят лет, а можно было подумать, что это прадеды в последней стадии физической немощи. Все лейтенанты были неопрятными, даже грязными. К тому же с трудом влезали в форму. С брюшком, лысеющие, они ходили в тапочках и морщились при каждом шаге, словно болезненные суставы не выносили ни малейшего движения.
Наблюдавшие за приборами младшие офицеры выглядели не лучше. Некоторые дремали, опираясь на подлокотники кресла. Зигрид скользила мимо них, как привидение. Она поняла вдруг, почему юнги редко видят представителей командного состава: из-за почтенного возраста те вынуждены оставаться практически на одном месте. А если бы им пришло в голову отправиться осматривать подводную лодку, то идти бы нужно было, опираясь на палочку.
В ушах прозвучало сказанное Гюсом: «Десять лет, целых десять лет мы дышим консервированным воздухом, пьем отфильтрованную воду, едим высушенную пищу».
Что ж, противоречащий природе образ жизни добивает даже самых выносливых.
«Скоро и наш черед, — подумала Зигрид, стараясь совладать с охватившей ее паникой. — Подводная лодка превратится в дом престарелых. Вот почему в Адмиралтействе настаивали, чтобы в экспедицию на Алмоа взяли детей! Там знали, заранее знали, что „Блюдип“ состарит членов экипажа в ускоренном режиме».
Дозорная третьего ранга нашла наконец-то и капитана — в зале, где