Год черной тыквы стр. 15
и уткнулась лицом в грубую шерсть одеяла. За дверью слышалось привычное постукивание – мама замешивала тесто, словно пытаясь спрятать в муке все тревоги.
«Ох, надеюсь она не входила ко мне, – пронеслась первая мысль. – Ну и жуть. Ушла в мовню, а вернулась вся изгвазданная».В маленьком настенном зеркале отражалась моё лицо с грязевыми разводами на щеке, засохшими струйками, убегающими вниз по шее. Волосы у левого виска стояли торчком, слипшись в мелкие сосульки. Я хотела потереть щеку, но отдёрнула руку, ведь хеймова глина плотно забилась под ногти. Впрочем, и одежда, которую я вчера не потрудилась снять перед сном, оставляла желать лучшего.
«Вот же гадство!»Я тихо приоткрыла дверь и прошмыгнула в уборную. Стараясь не поднимать шума, набрала черпаком воды из кадки в ушат. Она давно остыла, но возиться с обогревом было некогда – мама могла войти в любую минуту и увидеть это безобразие. Ответов на её последовавшие бы вопросы у меня не было.
Вернувшись в горницу, я переоделась и перестелила постель.
– Йони!
Я вздрогнула и пихнула ком с бельём под кровать.
– Милая, я слышу, что ты проснулась! – Голос матери прозвучал резко, и когда я осторожно зашла на кухню, заметила, как в уголках её глаз притаилась тревога. – Как себя чувствуешь после вчерашнего?
Я остолбенела.
«Заметила всё же?»– Э-э-э… Ты знаешь… – начала я, не понимая, как себя вести.
– Да уж знаю, – проворчала мама. – Тоже была молодой, ещё не успела позабыть, каково это. Хоть и шляться по Городу под дождём да после мовни…
Она покачала головой, а я с облегчением выдохнула.
«Она не заметила. И явно говорит не о том, что произошло в Руинах!»– Да всё нормально, мам. – Я улыбнулась, скользнув взглядом по отцовскому кинжалу, висящему на стене. Его необычное, изогнутое волной лезвие словно подмигнуло мне, поймав солнечный блик. – Представляешь, мне приснилось, как нас с Глашей па…
Я осеклась. Но мама, конечно, всё поняла. Отодвинулась от усыпанного мукой стола, вытерла руки о фартук и швырнула в печь брикет для растопки. Искры от панцирных стружек заплясали, как ветряные демоны Хейма, а мама ещё и потыкала в очаг кочергой. В пламени мелькнул хвост элементаля, полупрозрачный и уже совсем тусклый – верный признак того, что в скором времени придётся отстегнуть немало талонов на его замену. Маме не обойтись без печи, работа такая, а потому раз в полтора-два месяца приходилось обновлять огненных ящериц. Поговаривали, что на большой земле низшие элементали и вовсе могли пережить своих владельцев, но здесь они угасали слишком быстро – что ящерки для магопечек, что опоссумы карателей. Хорошо хоть, что вообще работали – другой-то магии я отродясь не видела, ведь на острове она не действовала.
– Не ковыряй старые раны. Твой отец… – Мамин голос вырвал меня из задумчивости. Она вновь вытерла руки о фартук, теперь уже от золы. – Иди лучше потренируйся перед завтраком. А то разучишься оружие держать.
Конечно, мне хотелось броситься сейчас к Глаше и узнать, как она вчера добралась до дома, не случилось ли с ней чего странного по пути, ходили ли мы ещё куда-то помимо мовни… Да, воспоминания так и не вернулись, а потому вопросов было много. Но удивлять маму внезапными