Год лемминга стр. 230
времени произнося сакраментальную фразу из мыльной оперы, и уговаривал себя не злиться. Очень уговаривал. Звонок свистел жаворонком. Всякого другого человека, кроме того, что стоял по ту сторону двери, давно бы вывели из себя безостановочные рулады, а этому хоть бы хны.
Палец, до упора вдавивший кнопку звонка, начал неметь.
– Откройте.
За дверью точно кто-то был. Если бы он даже не заглянул дважды в «глазок», я бы не усомнился – не так уж трудно ощутить присутствие человека в метре от себя. Труднее не ощутить.
С третьего этажа спускалась тетка с тощим хозяйственным баулом, в модной нелепой шапочке а-ля хан Кончак над краснолицым блином. Этого я не учел. Не шапочки, а того, что квартира Кручковича окажется в четырехэтажке без лифта. Памятник исторической застройки, что поделаешь. Тола на него пожалели. Непривередлив в жилье этот Эраст Христофорович, ничего не скажешь.
Тетка с настороженным любопытством обшарила меня взглядом.
– И чего звонить зазря? Нету человека дома, не видишь разве? Нет, звонит…
Оторвав палец от кнопки, я улыбнулся как можно обаятельнее:
– Да дома Растик, это точно. Спит, должно быть. Мы с ним вчера… – и я выразительно щелкнул по горлу.
– А-а, – сказала она. – Ну звони, звони.
Дождавшись, когда внизу хлопнет дверь, я побарабанил костяшками пальцев:
– Может, все-таки откроете, Эраст Христофорович? У меня к вам дело.
Теперь я услышал дыхание. Тип, что стоял за дверью, даже не очень старался вести себя тихо.
– Мне очень жаль, но, если вы не откроете, я буду вынужден выбить дверь. – Я не был уверен, что у меня это получится.
Пауза – и первый приглушенный ответ:
– Попробуйте…
Наконец-то.
– Может, лучше добром, Эраст Христофорович? Я не отниму у вас много времени.
– Что вы знаете о добре такого, чего не знаю я? Вы кто?
Я распахнул куртку и показал «пайцзу». Несколько секунд длилось молчание – он смотрел в «глазок».
– Мне с вами не о чем разговаривать. – Сказано было
ровно, но мне почудилось, что он едва заметно подчеркнул «с вами».
– А я думаю, мы с вами найдем общую тему. Не так ли? Зачем вам шум, гам и выломанная дверь? Вы ведь не мальчик, понимаете, что разговор все равно состоится, а вот где и как – зависит только от вас. Отоприте по-хорошему, и к вам войду только я…
– Вы не один?
Я ухмыльнулся так, чтобы сквозь стекляшку «глазка» он мог видеть мою ухмылку в наиболее выгодном ракурсе.
– Разве функционер бывает когда-нибудь один?
Я нагло врал. Час назад, чтобы оторваться от охраны, мне пришлось применить совершенно новый трюк, специально сберегаемый на черный день. Так хотел «демоний», а охрана тоже умеет учиться.
Тяжелое дыхание за дверью.
– Все равно. Я буду стрелять.
Ого.
Он смотрел в «глазок». Я остался на месте, решив не суетиться, – «демоний» предупредит, когда станет по-настоящему опасно.
– Не будьте ребенком, Эраст Христофорович, зачем тревожить соседей и полицию? Кстати, включите переговорник, я вас плохо слышу.
– Зато я вас хорошо.
– Напрасно вы так. Я не причиню вам вреда, обещаю вам.
За дверью послышались странные звуки – как будто ухала лесная сова. Я понял: Кручкович смеялся.
Резко, с оттяжкой щелкнули дверные запоры.
– Входите.
Он был мал и плотен, с ежиком седеющих волос, низким