Год лемминга стр. 231
лбом и далеко выступающими надбровными дугами, заросшими кустистыми бровями. Типичный неандерталоид, связующее звено. Что скажут антропологи, уверяющие, что кроманьонцы не брачились с неандертальцами, а питались ими по праздникам?
Я захлопнул за собой дверь, демонстративно показывая: я один, слово держу. Куртку снимать не стал.
– Вон там ручка. Поверните.
Я повернул. Лязгнуло, толстые стальные полосы вошли в пазы. Да, выбить такую дверь плечом с разбега не удалось бы и слону.
– Можно пройти в комнату?
– Можно.
– Тогда позвольте. Вы загораживаете проход.
Он потоптался в недоумении, как бы пытаясь понять, что тут вообще происходит, и косолапо вышел из прихожей. Что-то в нем было любопытное, и я терялся в догадках, что бы это могло быть, пока – уже в комнате – не рассмотрел его внимательно.
Он был ОТМЕЧЕННЫЙ.
Сомнений быть не могло. Третья стадия. Последняя.
К такому повороту я не был готов.
– Вы не удивлены, что к вам пришел функционер? – спросил я, чтобы как-то начать.
– Не удивлен. О чем вы хотите со мной говорить?
– О Филине. Матвее Вениаминовиче.
– Ах, о Моте? В первый раз слышу.
– Простите?
– Не знаю никакого Матвея, говорю вам.
Я вздохнул.
– Во-первых, можно сесть? Спасибо. – Я сел, не дожидаясь приглашения. – А во-вторых, зачем вы пытаетесь упорствовать? Установлено, что вы имели с Филиным регулярные контакты в течение длительного времени. Может быть, вам это безразлично, Эраст Христофорович, зато далеко не безразлично мне.
Он молчал. Стоял, ссутулившись, и смотрел в никуда. Отсвечивала белая склера над радужкой глаз.
– Да вы присядьте, в ногах правды нет. Если у вас какие-то проблемы, я помогу вам, обещаю. Само собой, при условии, что вы поможете мне.
Правую руку он держал в кармане, и чувствовалось, что там не просто кукиш. Не нравилось мне это.
– Выпить хотите? – спросил он.
Бутылка водки была весьма початая. И никаких признаков закуски, вообще ничего постороннего не было на этом столе по правую руку от меня, кроме глубоко въевшихся в полировку следов от стакана.
– Нет, не хочу.
– Я уже тоже. – Он все-таки сел. – Что ж, рано или поздно… А лучше бы никогда. Право слово, лучше. Вы откуда – из Духовного Здоровья?
– Из Санитарной Службы.
– Один черт. – Но тон его несколько изменился. Как видно, сильно его допекла СДЗН. – Все вы из одного инкубатора. Дети малые в «живом уголке», один ежика принесет, другой птенчика – живите, мол, зверюшки… А если зверюшки не хотят? Птенчик подбитый, чахленький, из естественного отхода, а ему червяка силой в клюв пихают – кушай, пушистик, не огорчай деточек…
Кручкович помотал головой и опять надолго замолчал. Мои надежды на то, что мне удастся разговорить его, таяли.
– Когда вы в последний раз видели Филина?
– Вчера.
– Не мелите чепухи.
– Каков вопрос, таков ответ.
Я сосчитал про себя до десяти.
– Напрасно вы не желаете сотрудничать, Эраст Христофорович. Только зря теряем время, а времени у меня мало. Если вы думаете, что вас оставят в покое, то очень сильно заблуждаетесь. Я хочу вам помочь. Никто, кроме вас, не будет виноват, если мне придется уйти.
– Что ж, уходите. ВЫ хотите мне помочь?! ВЫ?!! – он снова заухал. – Глупо. Мне ничто не поможет.
– Почему?
– Поздно. И не хочу.
Можно было не сомневаться, что он