Библиотека

Год лемминга стр. 258

Размер шрифта
-
+
Тема

средний выпускник может только мечтать, он вдруг совершил невероятный поступок: бросил все и ушел работать учителем истории в городскую гимназию на окраине. По слухам, его – единственный в своем роде случай! – пытались уговорить остаться, и Кардинал был недоволен. То ли Димке стало просто-напросто противно (по своему опыту общения с СДЗН я отчасти могу его понять), то ли взыграл в нем дух свойственного большинству из нас мессианства, но факт остался фактом: своего решения Димка Долгов не изменил. По слухам же, гимназисты его боготворили, учителем он оказался превосходным и был великолепен, показывая в лицах убиение Самозванца: «Душа моя, мы погибли!» – только что в окно не выпрыгивал и ног не ломал.

Там же, при гимназии, он вел нечто вроде гибрида туристского кружка и начального курса выживания в экстремальных условиях – по собственному почину и на голом энтузиазме, поскольку не получал за это от гимназии ни гроша и даже открыто признавал нелепость оплаты того, что и без денег не захиреет. Диплом инструктора у него был, что меня нисколько не удивляло: он всегда был фанатом. Когда-то очень давно, миллион лет назад, в препротивный период послешкольного «шлифования» нам было оказано послабление: в по-прежнему обязательных спортивных занятиях стал допускаться вольный выбор. Любопытно, что мало кто избрал традиционные виды: бегать, плавать, метать, кряхтя, снаряды различной формы и тяжести, а также играть в командные игры большинству из нас к тому времени давно осточертело до рвоты. Лебедянский однажды признался в увлечении стрельбой из пневматического пистолета на 10 метрах от мишени (по-моему, с такого расстояния неприлично стрелять даже из рогатки), Димка выбрал экстремальное выживание, я – спелеотуризм, что все-таки сошло за спорт. Разница между нами заключалась в том, что Димка увлекся всерьез, а моим наивысшим достижением был спуск в Снежную за второй сифон да еще случайная находка в колодце совсем другой пещеры почти полного скелета ископаемой нелетающей совы Syrnium Vitmani,

кажется, единственного в стране. Оставил, так сказать, след в палеонтологии. Кстати, если вам когда-нибудь попадет в руки та сволочная статейка в «Природе», где сказано, что я будто бы повредил ценнейшую находку, пытаясь выколупать ее из известковых натеков, не верьте этому: вранье!

Я слушал Димку и с не лишенным неприятности удивлением замечал, что он, по-видимому, счастлив. Сказали бы ему в Школе, кто из него в конце концов получится, – он бы в драку кинулся. Не раздумывая. Потому как, подобно всем нам, полагал себя если не пупом Вселенной, то уж от крайности близкой околопупной точкой. И был прав так же, как и теперь, возможно, прав. Все-таки все мы устилаем наш путь трупами самих себя, размышлял я, и никуда от этого нам не деться. Один Димка, что ли? А я? Вот я пятнадцатилетний – мальчишка с радужными надеждами – где он? Умер и погребен. От него остался труп. Или я семнадцатилетний – тот же мальчишка, но уже познавший женщину, невероятно самодовольный, – где он?

Там же.

Димка был в ударе. Два с лишним десятка тинейджеров смотрели на него в полном восхищении, разинув рты.

– …Третье! – кричал он на них. – Палаток и спальников не берем, всем ясно? Только полог и подстилку для каждого на первый случай, а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.