Год лемминга стр. 260
моего должка… Подождешь еще немного, а?
– О чем речь, – уверил я. – Может, тебе еще надо? Ты скажи.
Он даже испугался – за свою независимость, как я понял, – и я, естественно, не стал настаивать. Бог ему судья. По идее, я должен был бы испытывать к нему легкое презрение – а вот не было этого ни капельки. Было во мне что-то другое, не очень приятное…
Может быть, зависть?
Заехав по пути домой в банк, я обналичил часть своих денег. Как я подсчитал заранее, банкноты дали лишний килограмм веса, но с этим приходилось мириться. Если мой отчаянный финт удастся, довольно долгое время мне не придется пользоваться кредитной карточкой.
Кое-что из снаряжения сохранилось у меня в кладовке, кое-что пылилось на антресолях. Большой рюкзак и маленький герморюкзачок – с ним я нырял в сифоны пропастей Бзыбского хребта. «Дыхалка» тоже оказалась в порядке и даже с заряженным до трехсот атмосфер баллончиком. Разве что резиновый загубник время испещрило сеточкой трещин. Давненько я не держал тебя в зубах, приятель… Хочешь в сифон?
Утром я еще раз тщательным образом проверил содержимое малого рюкзачка. Кажется, все было на месте. Еда. Денежный кирпич в дополнительной гермоупаковке. Разные мелочи. Карманный комп – куда я без него? Табельное оружие. Табельный мозгокрут. Что еще? Жаль, коллекцию топоров придется оставить тут, на растаскивание…
Дискета-монетка полетела в камин. Вспыхнул и погас факел синеватого пламени. Все.
Напоследок я поймал Бомжа и, чувствуя угрызения совести, вынес его на крыльцо:
– С собой взять не могу, а дома оставить не получается. Ты уж извини.
Бомж шевельнул хвостом, вопросительно мякнул и легонько цапнул меня за запястье. Он еще не догадался, что с ним не играют, и это меня устраивало. Больше всего на свете мне не хотелось увидеть в его зеленых искрах одну очень простую вещь: понимание.
– Весна скоро, – сказал я ему. – Не пропадешь.
Не знаю, смотрел ли он мне вслед – я ни разу не оглянулся.
3Топаем.
Просека в лесу пряма, как автострада, и скучна до отвращения. Большинству гимназистов до чертиков надоело месить снег, но у Димыча на этот счет своя теория. Подозреваю, что она звучит так: «Чем хуже, тем лучше».
Извращенец.
От нас давно валит пар, а Димкины усы обросли инеем и сосульками. Морозный и влажный мартовский день на исходе. Солнца не видно, и не деревья тому виной, а аморфная облачная каша, за какие-то грехи обрушенная сверху на столичные окрестности. Вроде киселя. Никакой поэтики, но это-то, как видно, и нужно специалисту по выживанию. Что он себе вообразил – что его подопечные после окончания гимназии всей толпой бросятся покорять Таймыр?
Сам по себе лес тут ничего. Пусть только кончится весь этот кошмар – приеду сюда летом, обещаю. За трюфелями, например. С поисково-землекопным устройством породы ландрас. Шерше, Хавроша!
То ли светило уже свалилось за горизонт, то ли еще нет – непонятно. Пока доберемся до места, где Димка собирается учить своих экстремистов выживать, стемнеет окончательно. Ничего не имею против.
Пусто. Что-то не видно поблизости никаких служак – ни моей охраны, ни ребятишек Кардинала. Своим я вчера основательно накрутил хвосты, заявив, что на их служебную инструкцию мне трижды плевать, и если я еще