Год лемминга стр. 281
кладовке, кое-что пылилось на антресолях. Большой рюкзак и маленький герморюкзачок – с ним я нырял в сифоны пропастей Бзыбского хребта. «Дыхалка» тоже оказалась в порядке и даже с заряженным до трехсот атмосфер баллончиком. Разве что резиновый загубник время испещрило сеточкой трещин. Давненько я не держал тебя в зубах, приятель… Хочешь в сифон?
Утром я еще раз тщательным образом проверил содержимое малого рюкзачка. Кажется, все было на месте. Еда. Денежный кирпич в дополнительной гермоупаковке. Разные мелочи. Карманный комп – куда я без него? Табельное оружие. Табельный мозгокрут. Что еще? Жаль, коллекцию топоров придется оставить тут, на растаскивание…
Дискета-монетка полетела в камин. Вспыхнул и погас факел синеватого пламени. Все.
Напоследок я поймал Бомжа и, чувствуя угрызения совести, вынес его на крыльцо:
– С собой взять не могу, а дома оставить не получается. Ты уж извини.
Бомж шевельнул хвостом, вопросительно мякнул и легонько цапнул меня за запястье. Он еще не догадался, что с ним не играют, и это меня устраивало. Больше всего на свете мне не хотелось увидеть в его зеленых искрах одну очень простую вещь: понимание.
– Весна скоро, – сказал я ему. – Не пропадешь.
Не знаю, смотрел ли он мне вслед – я ни разу не оглянулся.
3Топаем.
Просека в лесу пряма, как автострада, и скучна до отвращения. Большинству гимназистов до чертиков надоело месить снег, но у Димыча на этот счет своя теория. Подозреваю, что она звучит так: «Чем хуже, тем лучше».
Извращенец.
От нас давно валит пар, а Димкины усы обросли инеем и сосульками. Морозный и влажный мартовский день на исходе. Солнца не видно, и не деревья тому виной, а аморфная облачная каша, за какие-то грехи обрушенная сверху на столичные окрестности. Вроде киселя. Никакой поэтики, но это-то, как видно, и нужно специалисту по выживанию. Что он себе вообразил – что его подопечные после окончания гимназии всей толпой бросятся покорять Таймыр?
Сам по себе лес тут ничего. Пусть только кончится весь этот кошмар – приеду сюда летом, обещаю. За трюфелями, например. С поисково-землекопным устройством породы ландрас. Шерше, Хавроша!
То ли светило уже свалилось за горизонт, то ли еще нет – непонятно. Пока доберемся до места, где Димка собирается учить своих экстремистов выживать, стемнеет окончательно. Ничего не имею против.
Пусто. Что-то не видно поблизости никаких служак – ни моей охраны, ни ребятишек Кардинала. Своим я вчера основательно накрутил хвосты, заявив, что на их служебную инструкцию мне трижды плевать, и если я еще раз увижу во время прогулки хоть одну рожу… Они смолчали, из чего, однако, было бы крайне опрометчиво сделать вывод, будто никто за мною не увязался. Но более вероятно, что дежурный наряд движется на машине по ближайшей дороге, отслеживая мои перемещения по радиомаячку «пайцзы»…
– Эй! – орет Димка. – Не растягиваться!
Вроде бы все гимназисты на виду, но тут далеко позади из кустов выносит еще двоих: не то выясняли отношения, не то справляли нужду. Рысцой догоняют. Свои.
– Будь другом, посчитай их, – молит Димыч. – У меня уже в глазах рябит. Нельзя таким кагалом в лес ходить.
Считаю. Плохо видно – сумерки.
– Восемнадцать.
– Ну? – Димка удивлен. – А было семнадцать. Нас с тобою ты случайно не посчитал?
– Нет,