Год лемминга стр. 317
делом я осмотрелся по сторонам. Я бы не удивился, если бы в трех шагах от меня на парапете сидел Кардинал и хитренько мне подмигивал. Я весь вспотел от такой мысли, не сразу сообразив, что от такого соседства «демоний» меня наверняка предостерег бы – единственным известным ему способом. И действительно, вокруг меня на пятьдесят шагов не было ни души, вообще сегодня на Митридате было удивительно безлюдно, лишь двое мальчишек оседлали ствол пушки на постаменте да кучка туристов без гида слонялась вдоль края площадки, осматривая с высоты городские крыши, бухту и пролив. Порт был как порт, пролив как пролив с заметно различимой по цвету воды границей двух морей, по фарватеру лениво ползли два-три судна, правее едва проступавшей в дымке Тамани маячила неровная клякса острова Тузла, и нежарко – по южным меркам – пригревало солнышко. Тишь да гладь, словом. И снегом на голову – послание Кардинала.
Снизошел. Сам. Не доверил никому. Если только это не липа для выведения объекта из душевного равновесия – вроде бендеровско-карамазовского «грузите апельсины бочках»… Такую возможность тоже надо учитывать.
Затылок не болел. Совершенно. Второй уже день. Опасности не было.
Комп – в сидор, сидор – на горб. То, с чем я не расстаюсь шестой месяц, неудобно уже называть рюкзачком
– сидор он. Понижен в звании за обтерханный вид и вызывающий запах. Одна лямка оборвана – это когда я прыгал с поезда – и впоследствии подвязана веревочкой. С этим сидором я все еще напоминаю основательно проевшегося попрыгунчика, ждущего оказии для возвращения к родным берегам.
А кто сказал, что нет?
Странное дело, в последнее время меня все чаще тянет подняться повыше. Тут туристская достопримечательность – называется Пантикапей. Некогда хитрющие греки упорно лопатили веслами волны Понта Эвксинского, плывя сюда, чтобы обманывать в торге простодушных скифов и оставить по себе память в виде нескольких развалин, окруженных ныне, как водится, стадом автоматов с напитками, сувенирами и всевозможной дребеденью. Вот любопытно: если лет через тысячу наши потомки откопают где-нибудь скопище таких автоматов – чем они их окружат? Глупо надеяться, что пустят под пресс.
Не то. Зря я утруждал ноги, влачась сюда. Митридат не скала – невозможно взглянуть отвесно вниз, ощущая сладость бездны под ногами. Сверху – вниз, разбежаться и лететь… Как тогда, у Прорвы. И еще потом, на пилоне моста через Обь, и совсем недавно – на крыше недостроенного дома в Джанкое… Кой черт, интересно, понес меня на ту крышу, если ночевал я в подвале?
Стоп! Проехали. С ума схожу, что ли?
Кажется, да. Идиот. Как мне оторваться – вот о чем я должен думать остатком своих извилин. Не зря же мне навязчиво демонстрировали «хвост», ясно давая понять, что на этот раз упустить меня не намерены. Затишье перед бурей. Похоже, на этот раз меня решили взять измором. Я для профи фигура мистическая, выше узкослужебного понимания; наверняка они ненавидят меня лютой ненавистью и с отменным удовольствием пристрелили бы, если бы только посмели. Не контролируй облаву лично Кардинал, «демоний» исколол бы мне все мозги, уводя от пуль «вольных стрелков» то ли в безопасность, то ли, выбирая меньшее из зол, под выстрел стрелкам подневольным, что помнят команду бить