Год лемминга стр. 90
хотите?
– Вы же функционер, вы все можете. Прикажите разобраться.
– А вы не находите, что это дело полиции?
– Следователь со мной уже говорил. По-моему, они там темнят, как умеют. – На этот раз в ее голосе прозвучала злость, а я вспомнил о фальсифицированной статистике. И о том, что мне при поддержке Нетленных Мощей придется заниматься тем же самым. – Я ВАС прошу разобраться, а не полицию.
– Вот как? Кстати, отчего вы решили, что полиция темнит?
– Говорю – значит, знаю. Я все-таки журналистка, обычно вижу, когда мне врут.
Так… Журналистка. Только этого мне не хватало.
– Кажется, вы говорили, что работаете биологом?
– Работала. Исследовала генетические изменения у рыб в Москве-реке и Яузе.
– Там еще есть что исследовать? – спросил я.
– Вы имеете в виду генетические изменения?
– Я имею в виду рыбу.
– Нет. Потому-то я и занялась журналистикой.
– А-а.
Словно теплая ладонь ни с того ни с сего легла на затылок и одновременно другая – прохладная – на лоб. Я даже провел рукой по голове, чтобы убедиться, что никаких ладоней там нет, и довольно ловко изобразил, что поправляю волосы. У функционера спокойствие и уверенность должны сочиться из всех пор рефлекторно, а если рефлекс сбоит, ему надо помочь…
Короткий – секунду, не более – удар блаженства. И – нет его… Только долгий бег мурашек по коже, озноб и жар одновременно.
Не верится. Неужели именно сегодня – впервые – подсказка?..
Я ждал этого много лет и уже устал надеяться на чудо. Нет, стоп! Это еще надо проверить, причем на собственной шкуре, потому что иного способа проверки не существует. Но если правда…
Если правда, то сегодня «демоний» не просто шарахнул меня по мозгам, указывая, как и что делать НЕ НАДО, – сегодня он ВПЕРВЫЕ УКАЗАЛ МНЕ, ЧТО НАДО ДЕЛАТЬ!
Не выпускать Ольгу из поля зрения?
Да. Да!
Видно, игра пошла всерьез, подумал я. Собственно, это ежу понятно. И где-то там, впереди,
леди Белсом придется сыграть на моей стороне…
А ее голос был напряжен и даже зол. Сильная девочка. Она приняла бы отказ как должное. Не мог я ей врать, и все тут. И не хотел.
– Я могу рассчитывать на вашу помощь?
– Не знаю, Оля, – честно сказал я.
– Господи, – со злобой крикнула она, – да здесь вообще кто-нибудь что-нибудь знает?! Я думала… нет, ничего. Извините, что побеспокоила.
И замкнулась – губы поджаты, лед в глазах…
– Подождите, Оля, – сказал я. – Сейчас мы с вами разговаривать не будем. Это вообще не телефонный разговор. Вы можете встретиться со мной завтра?
ГЛАВА 3
Расследование
Отмеченное интеллектуальной слабостью, наше время отличается между тем необыкновенной категоричностью суждений.
… и низкое негреющее солнце, красное, как стоп-сигнал, воровской украдкой подбирается к горизонту. Нелепая длинная тень пересекает полосу асфальта и изламывается в кювете.
Человек идет по шоссе.
Он никуда не спешит и, завидев машину за полкилометра, останавливается и просяще, без всякой надежды поднимает руку. Машина проносится мимо. Человек шевелит губами, провожая ее мутным, нехорошим взглядом, опускает руку и, потоптавшись для чего-то на месте, продолжает движение. Он идет косолапо, мелкими частыми шажками, движения его суетливы и бессмысленны, как бессмыслен он сам. На человеке драный зимний комбинезон строительного рабочего, вывалянный не в