Год тысяча шестьсот… стр. 210
островов, а на одном, самом большом и высоком, уже можно было разглядеть белые стены берегового форта.
7Он постучал в двери каюты Ники, услышал ее «ком ин!», вошел и в нерешительности остановился на пороге.
— Входи, входи, не стесняйся, Климент Джексон, ты как-никак — мой брат все-таки… Вот штаны эти идиотские, черт бы их побрал, пряжки застегнуть не могу. Заржавели они, что ли?
— Как же ты вчера застегивала?
— А вчера я совсем их не застегивала. Шнурком от ботинок подвязала.
— Удивительно, что они вчера еще с тебя не свалились.
— Самой удивительно. Теперь понимаю, почему это испанские дворяне без слуг одеться не могли. Ты только взгляни, сколько тут всяких пряжек и застежек, и все они железные. Да еще сзади. Помоги, пожалуйста!
Она доверчиво повернулась к Климу. Тот взялся за пряжку на поясе.
— Подбери брюхо! — грубовато сказал он, затягивая пояс. — На самом деле, многовато тут разных креплений понаставили.
— А я что говорю. Была бы застежка-молния, раз! и готово.
— Застежку-молнию еще только через двести пятьдесят лет изобретут.
— Бестолочи средневековые, додуматься до такого пустяка не могли.
— Кое до чего додумались, — возразил Клим, разгибая язычки заржавевших пряжек. — Микроскоп, например, придумали.
Он аккуратно застегнул все, что должно было быть застегнуто. Помог надеть легкий бархатный камзольчик. Ника даже не знала чей, да и не задумывалась над этим, брала, что попадалось под руку. Клим расправил все складочки, Ника только послушно поворачивалась вокруг, подняв руки.
— Странно, — заметила она. — Пальцы у тебя железные, а руки ласковые, почему бы это?
Клим только усмехнулся.
— У меня дома сестренка, чуть моложе тебя, в седьмой класс еще ходит. Неряха — ужасная. А матери у нас нет. Вот мне и приходится приглядывать. Научился.
— Завидую твоей сестренке… Ой-ой! Что-то ты там вместе с кожей пристегнул,
— Извини… Ты хоть умывалась сегодня?
— А как же. Вон кувшин. Кок теплой воды принес. Вот зубной щетки нет. Чего нет — того нет. Они хоть чистят зубы-то? От твоей Долорес изо рта не пахло?
Ника откинула занавеску на окне, выглянула. «Санта» входила в гавань, белоснежный Порт-Ройял прятался в зелени тропических деревьев. Влево и вправо от гавани разбросал он свои строения, двух- и трехэтажные дома, великолепные виллы с колоннами, полупортиками и лепными фасадами.
— Какой красивый город!
— Красивый, — согласился Клим. — Если только издали смотреть.
— Хотя бы издали… И ведь от всей этакой благодати через два дня не останется и следа.
— Сохранятся кое-где домишки, на окраинах.
— А корабли?
— В гавань ворвется волна метров в тридцать вышиной. Смоет, что останется после землетрясения.
— А люди?
— Это уж кому как повезет. Все пойдет, как положено, по истории. Нам нужно загодя унести отсюда ноги.
— Вот то-то, что загодя. А «Аркебуза» не пришла.
— Придет. Обязана прийти. Сундучок с гербом Филиппа Четвертого должен попасть в бухту, еще до цунами. Часы амстердамского мастера Поля Блонделя уже здесь!
— Да, с часами и с сундучком ты здорово придумал. Конечно, историю мы не изменим. Что положено произойти — произойдет. А все же, нельзя попробовать нашу команду спасти? Матросы здесь славные. Смотри, какую мне прелесть подарили.
На столе лежала огромная раковина, блестя перламутровыми боками и растопырив в стороны огненно-красные полированные иглы.
— В отношении Винценто я подумаю, — сказал