Год тысяча шестьсот… стр. 237
крыльями, и они полетели через пальмы к морю.
Ника задумчиво проводила их глазами.
— А я все-таки знаю… — сказала она.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся Клим.
— Что?
— Конечно, ты что-то знаешь.
— Клим! Ты можешь хотя бы слушать серьезно?
— Могу, извини. Я слушаю.
— Есть такой человек, кому можно рассказать.
— Знакомый?
— Знакомый… Я его знаю, а он меня нет. Больше я тебе ничего не скажу, а то ты опять подшучивать начнешь.
— Зачем я буду подшучивать?
— Ну, зачем… Ты такой рассудительный, правильный. Юмор у тебя, опять же. Еще меня отговоришь. Мы сделаем так. Когда вернемся домой, ты приедешь ко мне в гости. Приедешь?
— Приеду, — сразу ответил Клим.
— Тогда я тебя и отвезу к этому человеку. Ему все можно рассказать. Он нам поверит.
— Ты уверена?
— Еще как уверена… Нет, нет! Ты меня больше ни о чем не спрашивай… Няня вышла — ужинать зовет. Я видела, как сегодня на кухню ананасы привезли. Вот такущие!.. Будем ананасы есть.
Клим, прихрамывая, встал. Помог Нике подняться. Она подала ему костыль. Они пошли рядом, рука об руку, к столовой, где на крыльце толстая, черная до невозможности няня, сверкая в широкой улыбке нестерпимо белыми зубами, звонила колокольчиком.
1Ника стояла у борта и разглядывала Порт-Ройял. До берега было метров двести, не более. Клим оказался прав, с такого расстояния город понравился ей куда меньше, чем когда она глядела на него издали. Вдоль берега, перед стенами форта, тянулись закопченные деревянные склады, кузнечные мастерские, доки, где стучали топоры и молотки. Десятки лодок и баркасов сновали по гавани между пристанью и судами. Толпы пестрого народа суматошились на берегу.
Яростно пекло солнце.
Вода в гавани была сплошь покрыта мусором, щепой, шелухой кокосовых орехов. Резко пахло корабельной смолой и отбросами.
— Такую воду загадили, — ворчала Ника. — Грязь сплошная, даже не купается никто.
— Не потому, грязью здесь никого не удивишь. Ты вон туда погляди.
Спокойную воду, как перископ подводной лодки, резал
конец треугольного плавника.
— Акулы?
— Запах кухонных отбросов привлекает сюда хищников. Здесь не то что купаться — ногу в воду опустить опасно.
— Фу, какая пакость! Испортил мне настроение. Я думала, попаду в рай. А тут — на тебе! Видимо, как говорят: все красивое — красиво издали. Пойду собираться.
Клим покинуть «Санту» не мог.
С часу на час в гавань должна прибыть «Аркебуза», он хотел встретить ее сам, узнать, где она остановится, попытаться сообразить, как добраться до ящика. Он рассчитывал, что Оливарес не станет ему мешать, как и Клим не помешает ему занять желанное место капитана.
На встречу с отцом Себастьяном отправлялась Ника.
— Хотя он и испанец, — говорил Клим, — однако уже два десятка лет живет среди англичан. Думаю, сумеешь с ним объясниться на своем английском.
— С сибирским произношением?
— Тебе не будет надобности настаивать на своем английском происхождении, легенду сочинишь, смотря по обстоятельствам. Чему-то уже научилась, думаю.
— Спасибо!
— Но, видит бог…
— Клим, опять?
— Ладно, не цепляйся. Мой бог ничем не хуже твоих чертей и дьяволов, которые так и скачут с твоего языка… Не хочется мне тебя одну отпускать. Может, не ходить?
— А письмо?
— Письмо и Дубок может отнести.
— Дубок там растеряется, сделает что-нибудь не так. Или письмо отдаст не тому, кому нужно. Дело,