«Годзилла» стр. 52
в ответ «ты мне не дед».
Совершенно правильно ответил этот Гурский, подумал про себя я и разочаровался в такой претензии Едловца, который относительно недавно уверял меня, что когда уйдёт третий период, мы заживём новой жизнью.
— Не будите учить песни и статьи — кости, минимальное неподчинение — наказание, всё по «дедухе», — мрачно сообщил Кесарь.
— Да ты не ссы, Петрович, мы ж не изверги, с нами вам будет легче, вы только не тупите и делайте что говорят, — пытался успокоить меня всегда позитивный Тавстуй.
— Ты же понимаешь, что это была не просьба, а констатация факта? — спросил Потап, я молчал, — короче, пока вы не раступитесь, получать тебе за всех придётся, потом это только зачтётся, пол года мучения, а там гляди и лычки повесят, станет легче.
После пайки я собрал всех своих в линейке и, усевшись за стол, где недавно сидели сержанты, передал в ярчайших подробностях все слова «фазанов».
В линейке повисла гробовая тишина. Первым её нарушил Гурский:
— Да пошли они в жопу, под «дедами» ходили, а сейчас и под этими?!
— Что ты предлагаешь? — спросил я.
— Не подчиняться!
— Ага, а за нас ему отвечать? — указал на меня Гораев.
— «Фазанов» больше, да они и крепче нас, война быстро закончится, а «шакалы» будут на их стороне, — заметил Индюков.
— Я вообще сам по себе, — заявил Ранко, — но сигары искать и бегать за ними не буду.
— Быстро тебя они одного и раздавят, — сказал Чучвага.
— Так в чём проблема, давайте сплотимся вокруг Петровича, вместе оно дружнее, будем подсказывать один одному, помогать, глядишь и проканает, — предложил Ратьков.
— Я не против, — сказал Гораев.
— И я, — присоединился к нему Лесович.
— Не буду я ни за кем стоять, — тут же встрял Гурский и, поднявшись с места, направился к выходу. — Мои «деды» ушли.
— Куда ты? Сядь и послушай до конца лучше, надо всё обмозговать, — сказал ему в спину Индюк.
Гурский закрыл за собой дверь.
Конечно, будучи в друзьях у Шмеля, он рассчитывал на определённые блага в свою сторону и весьма негодовал, когда Кулаков с лёгкой руки назначил меня смотрящим. Видимо, слово Шмеля в роте ничего не значило. По уходу «дедов» Гурский пытался войти в доверие к Потапу, но когда весь «фазанятник» дружно назначил меня основным, окончательно разочаровался и опустил рук.
Сейчас, спустя долгое время я понимаю, что, наверное, нужно было настоять, сплотить этих ребят вокруг себя, а я возымел гордыню и психанул.
— А знаете что, мне тоже по боку, я слагаю с себя полномочия старшего, но желательно я за кого-то из вас получу по голове.
На этом разговор был окончен.
После отбоя, я подошёл к Потапу и прямо сказал, что теперь не несу ни за кого ответственности и что все сами по себе.
На время этот коллапс дезориентировал «фазанов», но лишь на непродолжительный срок, вскоре начались адовые деньки и особенно в карауле.
***
В перерывах между караулами, чисткой снега, строевыми и другими тяготами армейской службы, нас постоянно гоняли на «физо», включая пробежки по части, вобщем всё для того, чтобы окончательно вымотать солдата.
Сыпал мягкий снег и вторая рота охраны под руководством младшего лейтенанта Секача, отправилась в спортивную подсобку, получать лыжи.
Мы толпились возле
входа, ожидая пока «фазаны» выберут себе лучшие пары лыж. Нам, естественно, доставался шлак, но меня это не смущало. Напрягало лишь одно — сержанты стали на нас покрикивать, пренебрежительно развешивая ярлыки «слоны» и прочие диковинные слова из нецензурного лексикона. Я видел, как Секач улыбался, когда Потап или Кесарь приказывал нам поторапливаться.
Потом эти дурацкие марш-броски по стадиону.
Нарезаем круги, кто-то из наших толком то и на лыжах стоять не умеет. Секач командует:
— Воздух!
Все, кроме сержантуры падают на снег, благо он не мокрый.
— Вспышка слева! Вспышка справа! Вспышка с тыла!
Потап довольно комментирует наши падения, держась неподалёку от лейтёхи.
В располаге второй час «физо» проходит под началом Секача и Потапа. Все мы голые по пояс, лейтёха гарцует в майке и подёргивает