«Годзилла» стр. 59
командир части, толкнул речь и начался двух часовой концерт. На сцене появлялась самодеятельность, даже привезли каких-то певичек и они, двигая перед нами своими задницами, возбуждали во взглядах остальных солдат нездоровые крики и бурные аплодисменты. Были арабские танцы и танцы с переодеваниями. В моих глазах стояла пелена и я то и дело пожёвывал свои пересохшие губы, ожидал, когда всё закончится и нас отпустят. Ближе к концу мероприятия ноги стали затекать, я искоса поглядывал на ротного и видел его здоровенный кулак. Мол, стой и не двигайся.
«Гарыце вы ў пекле разам са сваім чырвоным святам», — повторял про себя я, лишь бы занять голову мыслями. Гнев помогал некоторое время поддерживать себя в тонусе.Концерт закончился. Нас поблагодарили и устроили фотосессию. Пришлось ещё и улыбаться на фоне офицерья.
На отбое был старшина Станкович, и нас состав почётного караула отбил в девять вечера.
— Молодцы, хлопцы, не подвели! — сказал он нам. — Сегодня на сцене стояла гордость второй роты и все так должны стараться. Пока я здесь начальник, про вторую роту говорить будут хорошо, либо вообще ничего.
Я лежал на койке и слышал, как за окном содрогая стены, молотили берцами землю остальные роты и улыбался.
***
Между караулами и внутри казарменными буднями выпадали дни, когда нас целым автобусом вывозили в город. Однако, присутствовать нам зачастую приходилось на весьма, как по мне, сомнительных мероприятиях, но всё же, выезд в город был небольшим облегчением на наши исхудалые плечи.
В тот раз нас повезли во Дворец Спорта, смотреть, как президент Лукашенко играет в хоккей. Я заметил, что на участии «батьки» во всевозможным показах своего культа личности, солдатню свозили из разных частей города и даже регионов страны, дабы заполнить пробелы на пустующих трибунах и зарядить немногочисленных болельщиков с отрядами таких же, как и мы загнанных «бээрсээмщиков» поддержкой, канонадой бурных аплодисментов и свистков. Президент это дело любил, а тупое раболепие ему только угождало.
Я единожды видел его в живую, когда нас на первом курсе университета отправили на Площадь Победы, лицезреть, как глава государства возлагает к вечному огню президентский венок. Я помнил эту высокую фигуру в черной шапке со строгим бледным лицом и с интересом вглядывался в его грозные черты.
«Вось ён, перада мной, апошні дыктатар Эўропы».В армии мне предоставилась ещё одна такая возможность.
«Маз» не спеша катил по городу, являя нам во всей красе огни вечернего Минска. На Проспекте Победителей я даже ужаснулся изваянию нового здания Чижа, построенного возле Троицкого предместья. Как-то давно там не бывал и не обращал на него внимания. Нечто величественное и в то же время уродливое было в его корабельных формах, нависая над печальной набережной Свислочи.
Выйдя из «Маза», нас, первую и вторую роту, построили в походную колону перед входом. Командовал парадом прапорщик Станкович.
— Так, бойцы, шоб вели себя соответствующе и папке не было стыдно за охрану.
В фойе Дворца Спорта нам разрешили приобрести всяких вкусностей и тут же погнали на трибуны. Наши роты разместили почти в самых первых рядах, я сел с Лесовичем, Гораевым и Гурским. За нами увязался паренёк из первой роты, я запомнил его
ещё по карантину на субботнем информационном часу. Он тогда возмущался нравами сержантуры, задавал ненужные вопросы и вообще был печальным бойцом, постоянно жалуясь на свою хворь, улюлюкивая, что его не должно было быть в армии. К его сведению, в армии не должно было быть и пятидесяти процентов всех призывником, и каждый второй думал, что оказался там случайно.
Появился «батька». В тяжелых доспехах и с клюшкой в руках. Начался первый тайм. Играли с ветеранами российской сборной и через пять минут первый гол. Полузащитник сделал отличный пас, и президент открыл счёт.
— Хлопаем заготовками и свистим! — донеслись позади нас наставление «фазанов».
Мы вяло захлопали.
— На кости хотите упасть в сушилке, печальные? — послышался голос Кесаря. Наши ладони разразились градом оваций.
Лукашенко проехал совсем рядом с нашим сектором