Голливуд стр. 115
ноги в руки, и за мной.
Мы двинулись вслед за Лайлой в соседнюю комнату. Оглянувшись, я увидел, как Двойной Квартет взял у Дарлин самокрутку и сделал затяжку.
Черт побери, и чудные все же были у него глаза! И впрямь — зеркало души. Но улыбка — это уже перебор.
Мы оказались не то в передней, не то в гостиной. Мебель отсутствовала. Только к стенке был прицеплен за конец пустой водяной матрас, на котором красной краской красовалась надпись:
ПАУК ПОЕТ В ОДИНОЧЕСТВЕ.
— Гляньте-ка сюда, во двор, — сказала Лайла. — Прелестный вид!
Мы выглянули в окно. Двор был под стать дороге, по которой мы ехали, только еще хуже:
выбоины, грязные лужи, камни. Валялся разбитый унитаз.
— Очень мило, — сказал я. — Оригинально.
— Обитель художников, — пояснила наша посредница.
Я тронул занавеску, висевшую на окне. Кусок, за который я взялся, тут же отвалился.
— Эти люди погружены в свой внутренний мир, — сказала Лайла. — Они не обращают внимания на житейские мелочи.
Мы стали подыматься наверх. Лестница оказалась на удивление прочной. Ее добротность как-то сразу примирила меня с остальным.
В спальне тоже ничего не было, кроме водяного матраса, на сей раз наполненного. Он одиноко притулился в углу. И почему-то вздулся с одного краю, так что казалось, что он вот-вот лопнет.
Ванная была выложена плиткой, но пест так давно не мыли, что она почти исчезла под слоем грязи.
Коричневая краска, которой был выкрашен туалет, облупилась, и проступили более ранние слои точно такой же. Столь мерзкого сортира мне еще не приходилось видеть ни в одном самом занюханном баре; я мысленно перебрал их в памяти и убедился, что такой жуткой хезаловки она не сохранила. Я на минутку выскочил на крыльцо вдохнуть свежего воздуха, усилием воли отогнал от себя образ увиденного и прошел в ванную.
— Извините, — сказал я.
Лайла меня поняла.
— Уж это вы нас извините, — сказала она.
Я постарался не зацепиться взглядом за саму ванну, но надписи над ней бросались в глаза:
Если Тим Лири не Бог, значит, Бог умер.
Мой отец умер в бригаде Авраама Линкольна.
И у дьявола есть киска.
Чарлз Линдберг — минетчик.
Там были и другие граффити, но их невозможно было разобрать под слоем грязи.
— А теперь погуляйте сами, осмотритесь, прочувствуйте, так сказать, дух места. Покупка дома — такая морока. Не торопитесь и чувствуйте себя как дома.
Лайла вышла. Слышно было, как она спустилась по лестнице. Мы с Сарой пошли в холл. Со стены на веревке свисал заржавленный кофейник.
— Ой, мамочки, — сказала вдруг Сара, — мамочки!
— Что такое?
— Я вспомнила, что
видела фотографию этого дома. Только сейчас вспомнила! То-то, думаю, мне всё знакомым кажется!
— И что же это за дом?
— Один из тех, где кого-то Чарлз Мэнсон укокошил!
— Ты уверена?
— Да, да!
— Надо сматываться…
Мы стали спускаться по лестнице. Внизу нас поджидала вся компания: Лайла, Дарлин и Двойной Квартет.
— Ну, — спросила Лайла, — что скажете?
— У меня есть ваш телефон, — ответил я, — созвонимся.
— Если вы творческие люди, — вставила Дарлин, — мы сбавим цену. Мы любим творческих людей. Вы творческие?
— Нет, — ответил я. — По крайней мере, я — нет.
— Я могу вам показать кое-что еще, — сказала Лайла.
— На сегодня хватит, — ответила Сара. — Надо передохнуть.