Голливуд стр. 125
Пора… кончать с собой.
— Пошли, Франсуа, — сказал Джон. — Покажем ребятам наших цыпляток.
— Цыпляток-блядок! Все время жрем эти яйца херовы! Одни яйца, чтоб им провалиться! А моя работа — круглые сутки стеречь чертовых кур, которых норовят спереть черные разбойники. Эти юные чернокожие джентльмены перемахивают забор и пикируют прямиком на курятник. Я луплю их дрыном и приговариваю: «Не трожьте, сукины дети, наших цыпляток-блядок, которые несут нам херовы яйца!» Мне некогда подумать о себе, о жизни и смерти, у меня только и делов — пасти чертовых разбойников! Джон, мне нужно еще вина и еще сигару!
Он крутанул ручку рулетки.
Картина вырисовывалась безрадостная. Система явно отказывала.
— Слыхали, во Франции ставят на одно зеро? А в Америке — зеро и еще двойное зеро. Просто берут тебя с потрохами! Пошли, покажу вам кур.
Мы вышли во двор, там стоял курятник, вокруг разгуливали куры. Курятник Франсуа сварганил своими руками. Вместо проволоки для пола он использовал деревянные рейки. Двери запирались на замок. Руки у Франсуа были золотые.
— Каждый вечер — проверка: «Сесиль, ты здесь?» «Куд-куда», — отвечает. «Бернадетта, ты здесь?» «Куд-куда». И так далее. «Николь?» — позвал я однажды. Не отзывается. Верите ли — при всех заборах и замках — сперли Николь! Пропала Николь, пропала навеки! Джон, Джон, мне еще вина надо!
Мы вернулись в дом, сели на пол, и вино полилось рекой. Джон подал Франсуа новую сигару.
— Я вовремя получаю сигару, — сказал Франсуа, — значит, я существую. Мы некоторое время пили, потом Сара спросила:
— Слушай, Джон, а ваш хозяин тоже черный?
— А как же!
— Он не спрашивал, почему вы решили тут поселиться?
— Спрашивал.
— И что вы ответили?
— Сказали, что мы режиссер и французский актер.
— А он?
— Он сказал: «О!»
— И все?
— Еще добавил: «Мне на ваши амуры наплевать».
И мы принялись пить и болтать.
Время от времени я подходил к окну поглядеть насчет машины.
Чем больше мы пили, тем сильней
жгло меня чувство вины.
— Знаешь, Джон, дай-ка я верну тебе аванс. Я загнал тебя в угол. Это невыносимо.
— Нет. Я хочу, чтобы ты закончил сценарий. Мы сделаем фильм. Обещаю.
— Ну ладно, черт с тобой. Мы еще выпили. Потом Джон сказал:
— Глядите!
Через дыру в стене, как юркий зверек, мелькнула черная рука. Пальцы что-то хищно нащупывали.
— Убирайся! — рявкнул Франсуа. — Убирайся, душитель Николь! Ты нанес мне незаживающую рану в самое сердце! Сгинь! Но рука никуда не сгинула. Франсуа приблизился к забору.
— Кому говорю, пошел отсюда! Дай спокойно допить вино и докурить сигару. Смотреть на тебя противно! Покоя нет, пока ты тут шастаешь и зыришь на меня! Рука не реагировала.
— Ну, тогда держись!
На свет явился дрын. Франсуа театральным жестом взмахнул им и принялся почем зря дубасить по забору.
— Куриный убийца, ты нанес мне незаживающую рану!
Раздался оглушительный крик. Франсуа опустил палку. Рука исчезла.
Франсуа сел.
— Черт побери, Джон, сигара кончилась. Почему ты не выберешь товар получше, Джон?
— Джон, — сказал я, — нам пора ехать.
— Да что вы, время детское! Я еще ничего и показать не успел…
— Пора, Джон. Работа ждет. Сценарий.
— Ну, раз так…
Вернувшись домой, я сразу сел за сценарий. Странно (а может, и не странно): на фоне последних событий моя прошлая