Голливуд стр. 157
что, поговорил с адвокатом, Хэнк?
— Да.
— И что он сказал?
— Сказал, что выслал чеки по почте.
— Правильно. Я их получил.
Джон открыл кошелек. Вытащил оттуда два чека. На каждом из них красовался жирный штамп: «дебиторская задолженность».
— Деньги в голландском банке.
— Не может быть, — сказал я.
— Что за игры такие? — возмутилась Сара.
— Ума не приложу. Утром встретился с Фридманом. Он божится, что с чеками все в порядке, просто бухгалтер проставил не тот номер счета, и когда деньги вернутся, они быстренько все исправят. Я говорю: «Но ведь проще выписать новые чеки, чего ждать-то?» — «Нет, — отвечает, — это только бухгалтер может сделать, придется подождать».
— Просто в голове не укладывается, — сказал я.
— Я ему говорю: давайте позовем сюда вашего бухгалтера. А он мне: «Бухгалтер в Чикаго, у матери. Она на смертном одре. Умирает от рака». Сказал и отвернулся, стал в окно смотреть. Я говорю: «Мистер Фрид-ман, так дела не делают».
— И что же ответило это чудовище? — поинтересовалась Сара.
— Фридман глянул на меня невинными голубыми глазками и спокойно заявил: «Ты помнишь, малыш, ведь никто здесь не хотел с вами связываться? Плевали все на твой фильм с высокой колокольни. Одни мы пошли тебе навстречу. Так что сиди и не рыпайся».
— А ты что?
— Сара, Хэнк, прошу вас, идемте со мной, — сказал Джон. — Сейчас будем снимать сцену в ванной. Помните ее?
— Как не помнить. Ты что же, собираешься вкалывать за его невинные глазки? Мы двинули к площадке.
— Сцена в ванной должна получиться. Я на нее здорово надеюсь, — сказал Джон.
— Да, — согласился я, — эпизод клёвый.
Джон продолжил свой рассказ.
— После свидания с Фридманом я кружил вокруг ихней конторы. Дважды прошелся по кварталу взад-назад. И мне пришла в голову мысль. Я вернулся к Фридману… Прости, Хэнк, я сейчас сяду в это кресло, а ты стань рядом.
— Как это понимать?
Возле нас оказался фотограф с камерой наготове. Джон уселся в кресло.
— Стал?
— Да.
— Теперь выдай улыбку до ушей.
Я оскалился.
Сверкнула вспышка.
— Еще разок, — скомандовал Джон.
Вспышка повторилась.
Джон поднялся.
— Пошли. Снимем наверху.
Мы стали подниматься.
— Вот точно так сфотографировались неделю назад Фридман и Фишман. Фридман в кресле, Фишман стоит, оба улыбаются. Фотографию напечатали на первой полосе «Вэрайети». Всю страницу заняли. А под ней подпись: «Файерпауэр» победит!»
— Ну и что?
— Сейчас доскажу. Давайте тут остановимся на минутку. Я не хочу, чтобы нас слышали. Мы остановились на площадке.
— Я, значит, опять зашел к Фридману и сказал, что видел их рекламу в «Вэрайети». И добавил, что через неделю на том же самом месте
появится снимок — мы с тобой в том же самом виде, а также вот эти два их чека во всей красе и с шапкой: «Файерпауэр» выиграет, но какой ценой?» Я пригрозил, что даю ему двое суток — если за это время мы не получим нормальные чеки, дадим антирекламу.
На другом конце коридора вырос длиннющий парень, ассистент Джона Марш Эдвардс.
— Все готово, Джон. Пора начинать.
— Минутку. Я сейчас.
— Может, потом доскажешь? — забеспокоилась Сара.
— Нет, хочу сейчас договорить. Я еще вот что Фридману сказал. Что, мол, если мы получим деньги вовремя, опубликуем свое фото, только без чеков и с подписью: «Файерпауэр», мы