Голливуд стр. 50
ленты, а они нос воротят. Фильм наверняка принес бы доход. Неслыханная глупость с их стороны.
— Им не нравится сценарий, — сказал я.
— Не нравится.
— А мне они не нравятся. Все до одного.
— Но мы продолжаем поиски. Обязательно должен найтись кто-нибудь, кто клюнет.
— Вряд ли.
— Будем стараться.
— Ценю твое упорство.
— Не переживай.
— Ладно.
Я вернулся на ковер к котенку, который с удовольствием играл концом веревки.
— Фильм опять застопорился, — сообщил я Саре. — Сценарий никому не нравится.
— А тебе самому нравится?
— Во всяком случае, он получше тех, что мне приходилось видеть. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Джона жалко.
Котенок бросил веревку и вцепился мне в руку. Расцарапал до крови. Я пошел в ванную и протер руку перекисью водорода. Увидел в зеркале свое отражение: лицо старика, написавшего сценарий. Дерьмо. Я поспешил выйти.
Во время скачек никаких дурных вестей я не получал, потому что дома меня не было и меня не могли найти.
Я ездил на скачки, возвращался домой, ужинал, смотрел с Сарой телевизор, поднимался наверх к своей бутылочке и машинке. Писал поэму. Денег на стихах не заработаешь, зато получаешь удовольствие.
Еще через пару недель позвонил Джон.
— Опять мы в дерьме, — сказал он. — Совсем худо дело.
— А что такое?
— Да вот, нашли продюсера, все ему понравилось, даже сценарий. Говорит: «Я возьмусь, приноси бумаги, я подпишу, и будем запускаться». Подготовили документы, я уже собрался к нему ехать — звонок: «Не могу делать фильм». Прорезался какой-то известный режиссер, который утверждает, что у него все права на произведения Генри Чинаски. «Ничего не поделаешь, — говорит, — сделка не состоится».
Генри Чинаски — имя, которое я использую в своих романах. И в сценарий я тоже его ввел.
— Что за понты? — спросил я.
— Да не понты; ты же продал права на Генри Чинаски.
— Это вранье. Но даже<если и так, надо всего лишь изменить имя, вот и все.
— Нет, не все; в контракте речь идет не об имени, а о персонаже, независимо оттого, как его зовут. Права проданы навсегда!
— Не может быть…
— По-видимому, когда ты продавал режиссеру Эктору Блэкфорду роман «Транспортный чиновник», заодно уступил и права на все экранизации.
— Да, я продал права на экранизации. Всего за две тыщи баксов. Я тогда с голоду помирал. Эти деньги казались мне баснословными. Между прочим, «Транспортного чиновника» Блэкфорд так и не поставил.
— Не имеет значения. По контракту права принадлежат ему на веки вечные.
— А как все это вылезло наружу?
— Есть такой адвокат — Флетчер Джейстоун. Он спит с одной монтажницей. Вот как-то они кончили свои занятия, и он углядел на тумбочке сценарий. Протянул руку. Оказалось, это «Танец Джима Бима». Пролистал, положил на место и сказал: «Генри Чинаски — этот парень в кармане у моего клиента. Я сам контракт составлял». И новость немедленно облетела весь город. «Танец Джима Бима» похоронили. Теперь никто за него не возьмется, потому что Блэкфорд и его адвокат купили Генри Чинаски с потрохами.
— Это неправда, Джон. Не мог я продать права на целую вечность за вшивых две штуки.
— Но в контракте это написано черным по белому!
— Я читал контракт перед тем, как подписать. Там ничего подобного не было.
— В разделе четвертом.
— Не верю.
— Я созвонился