Голоса времен. (Электронный вариант) стр. 330
время боялась, что откажут в операции.
Вопрос об операции меня беспокоил, но как-то глухо. Риска я не боялся: лучше умереть здесь, чем тяжко угасать дома: пусть привезут в гробу. У Лиды и Кати не будет времени для переживаний. Однако, тогда я еще не представлял себе меры возможных страданий, думал, что здесь можно умереть тихо и мирно. Я только теоретически знал, что нужно большое счастье для легкой смерти, но надеялся, что мне повезет.
Среда закончилась: обследование завершено, операция опасна, но возможна. Дело за профессором Кёрфером: он вернётся только к пятнице.
Катя от меня не отходила, показывая образец дочерней любви, организованности и... силы. Мне было ясно, что именно её энергии я обязан выпавшему шансу на спасение.
Четверг предполагался спокойным: почти всё обследовано, решение принято. Подключили к монитору. Меня смотрели, я лежал в постели и тяжело дышал. Нет, не испытывал страданий и сильных чувств: что будет, то и будет.
Но около полудня четверга Катя сообщила, что врачи находят мое состояние угрожающим. Ждать ещё сутки - опасно. Предложили операцию. Спрашивают: не возражаю ли я, чтобы экстренно прооперировал ближайший заместитель Кёрфера? Отвечаю:
- Пусть делают, как найдут нужным.
Начали готовить для срочной операции. Ввели лекарства. Я задремал. Потом возникла задержка в операционной. Я поспал, мне стало лучше, и нужда в экстренности отпала.
Утром, в семь часов, в сопровождении свиты пришел Кёрфер.
У меня нет таланта, описать его так, чтобы передать мощь этого человека. Одно скажу: вот таким должен быть хирург! Крупный мужчина средних лет с крепким рукопожатием, убеждающими словами.
Коротко обсудили вопрос о типе клапана: механический (пластинка из специального сплава) или биологический - из живой ткани, не знаю, из чего теперь делают. У меня против них было старое предубеждение (пробовали, неудачно), но Кёрфер меня переубедил:
- Теперь другие клапаны! Пять лет стопроцентной гарантии и сколько-то лет дольше этого срока. Всем пожилым людям вшиваем биологические протезы.
- Значит, так и мне.
Мелькнули мысли: пять лет... Зачем они тебе? Клапан старение не остановит. Но умирание может облегчить!
Пожал мне руку, приободрил. А я и так вполне бодрый. На операции, судя по всему, не умру, а там - как повезет. От одышки должна избавить.
Скоро меня положили на каталку и повезли.
... ... ...
Саму операцию я, конечно, не помню. Один укол, провалился и проснулся, когда Толя окликнул:
Уже всё сделано!
Первая мысль и слова были:
- Не может быть!
Я и теперь не вспомню: была ли удалена уже трубка из гортани? Наверное, была, потому что уже мог говорить..
Как хирург, я не переставал удивляться: какой класс!
Потом Толя мне рассказал об операции - он ассистировал, все видел. Оперировали три часа, заменили аортальный клапан, он был исковеркан отложениями кальция.
Жизнь нужно планировать заново. Вот только зачем? О Боге нужно старику думать! Но, увы, Бога в душе всё равно не нашел.
Кёрфер зашел в палату в тот же вечер: всё такой же, излучающий уверенность... Я тоже бодрился, отвечал:
- Все в порядке! Спасибо!
В реанимации палата двухместная. Держат один - три дня, потом переводят в клиническое отделение, в которое меня поместили вначале.
Боже мой! Сколькими проводами и трубочками было