Библиотека

Голубая лагуна [сборник] стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

Никогда Эммелина не могла бы подоспеть вовремя босиком по неровному кораллу: счастье ее и Дика, что между ними лежала сравнительно ровная поверхность.

— Багор! — крикнул ей Дик.

Сразу она вообразила, что он запутался в колючках, потом почудилось, будто вокруг него обмотаны веревки, которыми он прикреплен к чему-то в воде, — но что бы это ни было, было в высшей степени ужасно, безобразно, похоже на кошмар. С быстротой Атланты, она понеслась к утесу, на котором лежал багор, еще обагренный кровью убитой рыбы.

Когда, захлебываясь от страха, она подбежала к Дику, то увидела, что веревки эти живые и что они трепещут и извиваются у него за спиной. Одна из них прихватила его левую руку, приковав ее к туловищу, но правая его рука оставалась на свободе.

— Скорее! — кричал он.

В одно мгновение багор очутился в его свободной руке, а Эммелина бросилась на колени, с ужасом заглядывая в прудок и готовая, несмотря на весь свой страх, принять участие в борьбе, в случае надобности.

То, что она увидела, было лишь мимолетным видением. Из глубины прудка, уставившись прямо на Дика, смотрело угрюмое, ужасное лицо. Глаза были ростом с блюдечко и неподвижные, как камень. Перед глазами болтался грузный крючковатый клюв, кивая и как бы маня к себе. Но что поистине леденило сердце, так это выражение глаз, таких угрюмых и каменных, таких бессознательных, а между тем столь непоколебимых и роковых.

Осьминог был некогда изображен из камня японским художником. Изваяние уцелело до сих пор и является самым устрашающим произведением скульптуры. Оно представляет человека, застигнутого осьминогом во время купанья. Человек кричит и рвется в безумном страхе, угрожая чудовищу свободной рукой. Глаза последнего устремлены на человека, бесстрастные и мрачные, но непоколебимые и стойкие.

Из воды, с облаком брызг, взвилась новая плеть и ухватила Дика за левое бедро. В этот миг Дик вонзил острие багра в левый глаз чудовища. Орудие глубоко пронизало глаз и мягкую ткань позади и раскололось о камень. И тут же вода прудка почернела, как чернила, спутывавшие его узы ослабли, — он был свободен.

Эммелина вскочила и бросилась к нему, рыдая, прижимаясь к нему и осыпая его поцелуями. Он обнял ее левой рукой, как бы защищая ее, но это было бессознательно. Он не думал о ней. Обезумев от бешенства, он с хриплым криком продолжал погружать сломанный багор в воду еще и еще, ища без остатка истребить врага, только что державшего его в тисках. Мало-помалу он пришел в себя, отер лоб рукой и взглянул на сломанный багор.

1714757205_66351e55d4220.webp

— Гадина! — сказал он. — Видала ты его глаза? Видала ты его глаза?., я хотел бы, чтобы у него было сто глаз, а у меня сто багров, чтобы вонзить в них!

Эммелина льнула к нему, плача и смеясь и восторженно заглядывая в глаза победителю. Можно было подумать, что не она его, а он ее спас от смерти.

Солнце уже закатилось. Он повел ее к шлюпке, подбирая по пути брошенные штаны и убитую рыбу. Во время обратного пути он болтал и смеялся, припоминая подробности борьбы и приписывая всю честь ее самому себе, словно совершенно позабыл о важной роли, которую сыграла в ней Эммелина.

Тут не было ни грубости

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.