Голубое сало стр. 92
имеет возраста. А такого быть не может. Граниту – сотни миллионов лет.
За столом возникла пауза.
– Да, но ведь гранит, из которого рубили эти самые les misérables зороастрийцы, все же имел возраст? – спросил князь Василий.
– Имел в будущем, безусловно, – по-детски непосредственно улыбнулся Ландау. – Но при прохождении сквозь мягкое время лептоны антиатомов аннигилируют свободные электроны в молекулах гранита, образуя антинейтроны, которые за 896 секунд как раз успевают распасться на антипротоны и позитроны. Позитроны временно деформируют поля исходных электронов, поворачивая их спин на 180 градусов, соответственно, изотопы в кусках такого гранита перестают распадаться. А антипротоны в процессе обратной бета-конверсии поглощают энергию и замораживают пары воздуха. Все крайне просто.
– Этого я не понимаю, – обиженно пробурчал Гуринович, оторвал дужку от калача, обмакнул ее в рюмку с водкой, затем в хрен и сунул в рот.
– А когда вы успели проверить эту пыль на изотопы? – спросил князь Василий. – Сейчас? Сегодня ночью?
– Товарищ Ландау сделал это еще в 37-м году, – пояснил Молотов. – Когда землеёбы прислали второй конус.
– За что и был посажен врагом народа Ежовым на два года, – добавил Микоян, с аппетитом поедая рябчика, фаршированного гусиным паштетом.
– Но у товарища Сахарова другое обоснование, – заметил Берия.
– Вот как? Интересно. – Сталин посмотрел на Сахарова, пьющего квас из серебряного кубка.
Широкоплечий статный Сахаров встал, привычным движением смуглой большой руки огладил свою щегольскую рыжеватую эспаньолку:
– У нас с Львом Давидовичем принципиальное расхождение по этому вопросу. Я постараюсь объяснить проще. В современной релятивистской физике существуют три концепции мягкого времени: Ландау, Гейзенберга, которые после феномена-37 и сегодняшних событий не выдерживают никакой критики, и, наконец, моя. Концепция Ландау основана на утверждении, что мягкое время – это подвижная лакуна в жестко структурированном временном потоке. Проще говоря, это как подводное течение в реке: пока человек плывет по поверхности, он движется вместе с рекой, но как только он ныряет, то начинает плыть против течения. Я доступно объясняю, товарищи?
– Вполне, – кивнул Сталин. – И что же вас не устраивает в теории Ландау?
– Меня в принципе не устраивает концепция времени как линейного потока. Время – не река.
– А что же это? Болото? – спросил Каганович.
– Время, по-моему, это огромный бесконечный кочан капусты, а его листья – это годы, часы, микросекунды, в которых мы живем. Каждое событие нашего мира привязано к конкретному листу этого кочана и обитает на нем, ну скажем, как тля. А мягкое время – это червь, который способен проедать ходы в кочане, свободно перемещаясь по ним.
– И переносить тлей на своей жирной спине? – спросил Сталин.
– Совершенно верно, товарищ Сталин! – рассмеялся Сахаров и указал на глыбу льда: – Вот одна из этих самых тлей, bitte, meine Herrschaften!
Все засмеялись.
От глыбы отвалился оттаявший кусок льда и громко упал в поддон. Поддон загудел.
Все стихли.
– Обижается, что его тлей назвали, – заметил Сталин, и все снова засмеялись.
Сталин поднял рюмку, намереваясь встать, но сидящий рядом Берия предупредительно взял его руку:
– Позволь мне, Иосиф.
– Уступаю силе тайной полиции, – улыбнулся Сталин.
Берия встал с бокалом хереса, который он предпочитал другим напиткам:
– Друзья. Мне хотелось бы сказать несколько теплых слов о наших замечательных советских ученых, двое из которых присутствуют здесь. Благодаря нашей науке Страна Советов из отсталой аграрной империи стала индустриальным