Гордость. Вера. Верность стр. 39
это можно зацепиться и вымолить прощение. Сделав скорбное лицо, он жалостливо заверещал:
– Нет, Тимофей Игоревич. Только на днях прибыл, ещё не обвыкся.
– Откуда?
– Из Белых Вод. Деревеньки…
– Я знаю, что такое Белые Воды! – грубо осёк его глава столицы. – Ты оттуда родом?
– Нет.
– Откуда ты пришёл в деревню?
Антон на мгновение задумался, не зная, как именно лучше ответить на вопрос.
– Недалеко от границы восточной был, – уклончиво сообщил он. – Потом к Радони двинул. Скитаюсь, одним словом! – и тем же тонким голоском продолжил увещевать: – Прости меня, ради Владыки! Отпусти, буду тише мыши сидеть, больше никогда обо мне не услышишь!
Посадник встал. С глухим стуком опустив кубок на стол, он медленно подошёл к Антону.
– А как же ты, вошь, в город-то попал? Ты, может, зодчий или целитель?
– Коли тебе надобно – кем угодно стану, хоть зодчим, хоть знахарем, хоть езистом! Только отпусти, а?
Тимофей взмахнул могучей рукой и несильно ударил пленника по уху. Однако даже такой оплеухи хватило, чтобы тот едва удержался на ногах. Голова мужчины сильно качнулась в сторону, в ушах зазвенело.
– Ты, сука, будешь шутки шутить? – зло процедил посадник. – Ты как в столицу попал?
От удара плащ Антона съехал, и взгляд цепких глаз Первого наместника упал на отвратительный белый шрам, протянувшийся от уха до уха.
– Понятно, пёс, чем ты на границах занимался.
Подняв глаза на довольного Прохора, внимательно наблюдающего за экзекуцией, он скомандовал:
– А ну, выйдите все отсюда!
– В-выйти? – не понял тиун.
– Да, вы все! Оставьте нас наедине.
– Но…
– А ну, живо пошли вон!
Стражники и Прохор тут же исчезли за дверями, растворившись в темноте коридора. Проводив их взглядом, Тимофей, вернувшись в кресло, продолжил допрос:
– Как звать?
– Антоном.
В ушах пленника всё ещё стоял звон после удара.
– Ну так что, Антон. Как ты попал в город? Предупреждаю: соврёшь – живым отсюда не выйдешь. Голыми руками язык вырву.
Ответа не последовало. Мужчина, испуганно глядя на хозяина терема, не решался начать рассказ.
– Давай, говори, – поторопил его Тимофей. – Коли не соврёшь – будешь жить. Что ты, подкупил стражу? Родственники в городе есть? Или попросту соврал на досмотре у ворот?
– Притворился отцом девочки-целительницы, – нехотя, глядя в пол, ответил пленник. – Якобы с ней иду.
– О, как! – удивлённо воскликнул посадник. – Вот это ты придумал! А настоящий отец где? – и, подавшись вперёд всем телом, тихо прошипел, вцепившись в допрашиваемого взглядом: – Зарезал?
Антон снова не ответил. Признаться в убийстве – это не шутка! За такое могут тут же казнить.
– Вижу по глазам, что убил, – усмехнувшись, понял Тимофей. – Рисковый ты парень! А что же она, “дочка” твоя, тебя страже не выдала? Кинули бы в темницу – и дело с концом! Почему не рассказала, а?
– Я… Отрезал…
– Что? – не разобрал посадник. – Что ты сделал?
– Я отрезал ей язык! – вдруг выкрикнул Антон, посмотрев Тимофею прямо в глаза.
Тот и так уже всё понял. Смысла молчать и притворяться простодушным дурачком больше не было.
С леденящей душу улыбкой пленник, не моргая, посмотрел прямо в чёрные глаза главы города. Тень безумия легла на его лицо. Казалось, Антон был сумасшедшим и только для вида прикидывался нормальным.
– Я убил её отца, а ей самой отрезал язык, чтобы меня