Горец-защитник стр. 141
прозвучат отчетливее.
— Лучше отпустите меня и бегите, спасайте свою жизнь! — крикнула она. — Со мной вам далеко не уйти. Тут повсюду мои родные. Они выгонят вас из наших земель, как только узнают, что вы наделали!
Саймон что-то пробормотал. Похоже, уверял ее, что ей не причинят вреда. Потом снова начал гладить ее ногу, словно был не в силах справиться с собой.
— Предупреждаю… О-о. О Боже. Еще! — простонала она. — О-о, как это хорошо…
Илзбет услышала, как открывается дверь, и взвизгнула, когда ее внезапно бросили на постель. Сорвав с головы простыню, она увидела Саймона, который пристально смотрел на нее сверху вниз, уперев руки в бока. На лице его ясно читались ревность и гнев. Илзбет ничего не смогла с собой поделать: она весело рассмеялась.
Саймон посмотрел на хохочущую Илзбет и против воли улыбнулся. Не получилось долго ее дурачить! Однако все эти ахи и охи решительно заставили его поволноваться. Ни одному мужчине не понравится, что его женщина будет ахать и охать от чьих угодно прикосновений. Плутовка все точно рассчитала!
— Ты сыграла со мной злую шутку, — сказал он.
— Я?! Я не тащила тебя силком, набросив мешок на голову. А еще я хотела бы побеседовать с твоими братьями о том, что лгать нехорошо.
Илзбет села, свесив ноги с кровати. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в одном из домиков, которые ее семья предназначала для гостей. Очень полезная вещь, если имеешь такую большую семью, как у нее.
— Что ж, повеселились, и хватит. Мне пора идти выбирать пони.
— Мои братья как раз сейчас покупают пони. Одного для Марион, второго для Рейда и еще одного — для Элен.
— Значит, они точно знают, какие пони им нужны?
— Конечно, ведь один человек из тех, с кем им пришлось жить, разводил пони.
— Вот лжецы!
— Я был в отчаянии, — признался Саймон и торопливо запер дверь на засов, заметив, что Илзбет разглядывает дверь, явно прикидывая что-то в уме. — Мне нужно с тобой поговорить. Я ждал бы и дольше, пока ты не сменишь гнев на милость, но мне скоро придется вернуться в Лоханкорри. Пора собирать урожай, знаешь ли.
Он встал рядом с кроватью.
— Саймон, я признаюсь, что вела себя отвратительно. — Он попытался ей возразить, но она подняла руку. — Да, отвратительно. Не знаю, была ли то попытка тебя наказать, или я просто сердилась. Но это было плохо. И я еще много чего делала — у мамы наверняка есть список моих проступков, — чтобы показать тебе, как ты мне безразличен.
— Но почему?
— В тот день в тюрьме ты обидел меня, когда оттолкнул — так грубо, так холодно, так безоговорочно! И было тем более обидно, что я на свободе и все наши труды ради того, чтобы поймать настоящих предателей, наконец закончились. Я хотела разделить с тобой радость победы. Да, конечно, и печаль тоже, ведь на плахе пролилась кровь вашего родного брата. Но оказалось, что наша с тобой история тоже закончилась. Как будто я всего-навсего очередная невинная жертва, которую тебе нужно было защищать.
Саймон сел на постель и обнял Илзбет, невзирая на странное напряжение, которое почудилось ему в ее гибком теле.
— Нет! Ты никогда не была для меня очередной загадкой, которую