Горевестница стр. 9
– Молодой совсем, – вздохнула старушка в черном платке.
Традиционная фраза, обязательно звучащая при известии о смерти. Сколько бы ни было покойнику лет, найдется среди провожающих такой, кто сочтет своим долгом напомнить: «Молодой какой, ему бы еще жить да жить…»– Сорок девять, – добавила тетка в красном плаще.– А что случилось? – Это другая тетка, с пакетом в руке. Шла из магазина и заинтересовалась.– Рак у него был, – поведала старушка. – Неоперабельный, потому что нашли поздно. Мучился Коля, мучился да и помер. Кто‑то далее говорит: облегчение ему вышло. Вот.
– Страшное дело, – вздохнула тетка.– Кошмар, – согласно кивнула старушка и перекрестилась.Гроб погрузили, родственники заняли места в автобусе, и печальный кортеж выехал со двора.– В последний путь, так сказать…
– Ни детей, ни жены, – продолжила вздыхать старушка. – Был Коля Шепталов, и нет его.– К нему вроде женщина какая‑то ходила?– Медсестра.
– А квартиру он приватизировать успел?– Вряд ли, – подумав, бросила тетка в красном, – а то с чего бы это родственникам такими хмурыми быть? Теперь непонятно, кому жилплощадь достанется.
– Знамо кому: новому русскому какому‑нибудь. Район у нас видный, сразу налетят, вороны…
Слушать разворачивающуюся дискуссию о квартирах, бандитах и взяточниках из префектуры Катя не стала. Закурила, развернулась и побрела к метро.«Я позвонила, ион умер».«Я позвонила, и он умер».Думать о чем‑то другом девушка не могла.«Я позвонила, и он умер».А вечером она впервые услышала в телефонной трубке глубокий голос незнакомки:«Катерина?»«Да».«Не стоит пугаться того, чего не изменить. Прими свой дар как должное».«О чем вы говорите?»«Ты знаешь, о чем».«А если не знаю?»«В таком случае я говорю о том, что ты видела сегодня возле шестого корпуса…»Катя выключила все находящиеся в доме телефоны и, сжавшись в уголке дивана, просидела без сна почти до утра. Включая и выключая ночник.Изредка всхлипывая.А на следующий день, вернувшись из школы, Катя нашла в почтовом ящике небольшую бандероль, отправленную на ее имя. В пакете, который она вскрыла прямо возле ящика, оказалась записная книжка и клочок бумажки с наспех нацарапанными словами: «Людмила Викторовна Засорова».Судя по датам рождения и смерти, Людмила Викторовна скончалась накануне.* * *– Оба‑на! Кого я вижу!
Черная «шестерка» с тонированными стеклами резко остановилась, преграждая Кате дорогу к дому.
– Кэт!
Виталик всегда называл ее так: «Кэт». С претензией на знание английского.
– Как дела, Кэт? Гуляешь?
– Домой иду.
– Прокатиться не хочешь?
Виталик покинул водительское сиденье и подошел ближе, почти вплотную. Крепкий, широкоплечий, на полголовы выше девушки. Его побаивались. Его и Сулеймана из седьмого дома, что раскатывал по дворам на подержанном «бумере». Эти двое были последними людьми, которых Катя хотела бы встретить на пустынной вечерней улице. И вот на тебе – повезло.
– Поехали?
– Не хочу.
– Почему?
– Кэт, чего ты мнешься? Поехали на шашлык, пока погода хорошая! Зима скоро!
Это Олег с переднего сиденья крикнул. И ухмыльнулся. А за его спиной, на заднем сиденье, Катя увидела улыбающуюся Зинку, держащую в руке банку с «Отверткой». И еще одного парня, Вовку, наверное, эти трое всегда вместе болтаются.
Однокласснички, блин…
Виталька верховодил, потому что его папаша владел двумя магазинами, двумя автостоянками и дружил с местным депутатом. Отсюда у сыночка и наглость: хвастался даже, что его менты боятся трогать, потому что у