Горячие деньги стр. 40
в гостиницах и, переговорив с ними, сразу же должен был разыскать и переговорить с их владельцами. Некоторые из них сразу говорили: «Нет, забудьте об этом».
Наконец, в без четверти восемь, мне перезвонил один тренер из Ньюмаркета и сказал, что его хозяин согласен продать половинный пай на право владения лошалью, если его устроит цена. Я сообщил Малкольму эту новость и цену.
— И как тебе это предложение? — спросил он.
— М-м-м… лошадь отличная, просит он за нее довольно много, тренер — высшего класса.
— О'кей, — решил Малкольм. — Берем.
— Мой отец согласен, — сообщил я в трубку. — И… э-э… жеребенок еще на конюшне в Ньюмаркете. Вы
сможете забрать его завтра утром?
Конечно же, он может. Голос тренера звучал оживленно, похоже, он был очень доволен сделкой. Он сказал, что мог бы немедленно оформить все документы, если Малкольм сразу перешлет деньги на счет владельца лошади, и назвал банк и номер счета. Номер я аккуратно записал. Малкольм махнул рукой и сказал:
— Никаких проблем. Завтра же утром, как только проснусь. Он получит деньги к обеду.
Я поглубже вдохнул и сказал, положив трубку:
— Ну, теперь ты — владелец половины Блу Кланси.
— За это надо выпить. Закажи бутылку «Боллинджера».
Я заказал шампанского в номер и, пока его не принесли, рассказал отцу о том, как встретился с садовником Артуром Белбруком.
— Славный малый, — сказал Малкольм, кивнув. — Чертовски хороший садовник.
Я сдержанно пересказал случай с Мойрой и овощами для выставки, о котором Малкольм ничего не знал.
— Безмозглая сучка! — возмутился Малкольм. — Артур живет в маленьком домике, и огород у него размером с носовой платок, да еще и с северной стороны. Там невозможно вырастить первосортные овощи. Если бы она меня спросила, я бы ей объяснил и велел бы оставить Артура в покое. Хороший садовник сторицей окупает любую поблажку.
— Мне показалось, он философски относится к жизни, — сказал я. — И кроме того, он довольно смышленый. Этот садовник сообразил, что стена палисадника слишком широкая в углу. Он расспросил старого Фреда и узнал о той комнатке, что я там построил. И спрашивал меня, как попасть внутрь, потому что хотел устроить там хранилище для яблок.
Малкольм аж подскочил в кресле, глаза его округлились от страха, голос прозвучал сдавленно и хрипло:
— Господи! Ты ему не рассказал?
— Не-е-ет… — медленно ответил я. — Я сказал, что в комнате ничего нет и она давным-давно замурована наглухо. — Я замолчал, озадаченный. — Что ты там спрятал?
Малкольм снова опустился в кресло. Он еще не совсем пришел в себя от испуга.
— Не твое дело!
— Ты забыл, что я могу просто поехать туда и посмотреть.
— Не забыл.
Он посмотрел на меня в упор. Давным-давно, когда я только задумал и построил вращающуюся кирпичную дверь, Малкольма это заинтересовало. Он день за днем приходил в сад и наблюдал за постройкой, и часто одобрительно похлопывал меня по плечу, загадочно улыбаясь. Стена получилась цельной на вид, цельной на ощупь, да она и была цельной! Но в одном месте сквозь нее проходил толстый железный стержень, от основательного фундамента до балки, поддерживающей крышу. Прежде чем положить новую крышу, я терпеливо просверлил в кирпичах круглые отверстия (немало кирпичей при этом треснуло и развалилось), насадил их на прут и заново