Горячие деньги стр. 84
он.
— Да, пока не поменяем замки.
Это отцу тоже не понравилось, но свое недовольство он выразил только вздохом и тем, что нарочито громко стал скрести по дну жестянки с собачьей едой.
— Налей им воды, — сердито сказал он. Я наполнил миски и поставил на пол.
— Поменять замки не так просто, как тебе кажется. Ты же знаешь, они все врезные и глубоко утоплены в дерево. А замок на парадной двери вообще антикварная штуковина, — сказал Малкольм.
Ключи от парадной двери были шести дюймов длиной, покрытые замысловатой резьбой. Насколько я знал, их было всего три.
— Хорошо, тогда мы закроем парадный вход и спрячем ключи в твой сейф — вот и не нужно будет менять этот замок.
Немного успокоенный, Малкольм поставил на пол миски с кормом, вытер руки и сказал, что настало время пропустить стаканчик шотландского. Я запер изнутри кухонную дверь и прошел за ним в кабинет. Малкольм наполнил два стакана шотландским виски и спросил, класть мне лед или не надо. Я пил обычно со льдом, поэтому снова спустился в кухню достать кубики из морозильника. Когда я вернулся, Малкольм вынул из своего портфеля какие-то бумаги и просматривал их.
— Вот, почитай. Это новое завещание, — сказал он и подал бумаги мне.
Я глянул на дату и отметил, что Малкольм составил новое завещание как раз перед тем, как позвонить мне и помириться. Поэтому я не ожидал найти там свое имя. Но я был несправедлив к отцу. Сидя в кресле и потягивая виски, я прочитал вначале все указания насчет небольших сумм для людей вроде Артура Белбрука, пробрался сквозь темный лес запутанных юридических терминов, все эти «вверяю попечительству» и тому подобное, и наконец добрался до главного.
«Каждой из моих бывших жен — Вивьен, Джойси и Алисии — я оставляю по пятьсот тысяч фунтов.
Мой сын Робин получает назначенное мной обеспечение, а остальное движимое и недвижимое имущество должно быть разделено в равных долях между моими детьми Дональдом, Люси, Томасом, Жервезом, Яном, Фердинандом и Сиреной».
Дальше следовал длинный перечень условий вроде «если кто-нибудь из моих детей умрет раньше меня, его доля переходит к моим внукам, его детям».
В конце было коротенькое примечание:
«Я завещаю моему сыну Яну кусок тонкой проволоки, который он может найти на моем столе. Он знает, что с ним делать».
Удивленный и растроганный, я оторвал глаза от последнего листа и увидел, что Малкольм тихо хихикает.
— Адвокат решил, что это последнее предложение — непристойная шутка и сказал, что я не должен вставлять такое в свое завещание.
Я рассмеялся.
— Я вообще не рассчитывал найти в завещании свое имя.
Он пожал плечами.
— Ну… Я никогда не забывал о тебе. И долго сожалел… я ударил тебя тогда… и вообще.
— Ты же думал, что я заслужил это…
— Да, тогда я так и думал.
Я снова вернулся к началу завещания и перечитал первые параграфы. Там Малкольм назначал меня своим душеприказчиком, несмотря на то что я был только пятым его сыном. Я спросил:
— Почему я?
— Тебе не нравится?
— Почему же… Я польщен.
— Адвокат просил назвать человека, которому я доверяю. Я выбрал тебя.
Малкольм сунул руку в ящик стола и достал кожаный стаканчик с карандашами. Оттуда он