Горячие деньги стр. 92
откуда донесся взрыв, и до утра полицейская машина кружила по окрестностям. Только к рассвету они обнаружили, что случилось с Квантумом.
Фасад дома вместе с тяжелой старинной дверью вынесло вперед, стена упала на подъездную дорожку. Большая часть второго этажа обвалилась вниз, в гостиную. Ни в одном окне не осталось целого стекла.
— Боюсь, что сзади еще хуже. Собственно, вы можете сами пойти посмотреть. Наконец-то можно сообщить, что жертв нет, — флегматично заметил полицейский.
Малкольм автоматически кивнул, и мы пошли за полицейским налево, обходя дом между кухней и гаражом, по саду вдоль задней стены столовой. Несмотря на предупреждение, мы оба остановились, потрясенные, едва повернули за угол.
На месте гостиной возвышалась гора пыльных осколков кирпича, пластика и дерева. Части мебели силой взрыва вынесло наружу, они валялись тут и там, на траве и в кустах. Спальня Малкольма, которая была как раз над гостиной, превратилась в безобразное месиво бесформенных обломков. Остальные спальни, которые были на втором этаже, тоже провалились вниз. Крыша, с фасада казавшаяся почти целой, сзади была сметена напрочь, старые стропила вздыбились и торчали в небо, как переломанные ребра.
Моя спальня была рядом со спальней отца. Теперь о ней напоминали только обломки досок с пола, полоска пластикового карниза и куски деревянной обшивки, свисавшие с остатков полуобвалившейся стены над провалом.
Малкольма начало трясти. Я снял пиджак и набросил ему на плечи.
— У нас не было газа. Моя мать боялась газа и отсоединила его шестьдесят лет назад, — сказал отец полицейскому.
Холодный ветер взъерошил волосы Малкольма, и отец внезапно показался мне таким хрупким и беззащитным, что даже порыв ветра мог бы сбить его с ног.
— Ему нужно сесть, — сказал я.
Полицейский беспомощно развел руками. Стульев не было.
— Я принесу стул из кухни. Побудьте с ним.
— Со мной все в порядке, — тихо сказал Малкольм.
— Наружная кухонная дверь закрыта на замок, сэр, и я не могу позволить вам пробраться через гостиную.
Я достал ключ, показал полицейскому и пошел к двери прежде, чем он успел меня задержать. Ярко-желтые стены кухни были на месте, но дверь из гостиной сорвало с петель, и в комнате было полно пыли и битого кирпича. Пыль толстым ковром покрывала все вокруг. Пластиковая обшивка потолка обвалилась кусками на пол. Все стекло и фарфор разлетелось на мелкие кусочки. Герань, сорвавшись с полок, валялась на полу. Алые пятна в пыли — последнее, что осталось от Мойры.
Я поднял кедровое кресло Малкольма, единственную вещь, которая оставалась неизменной при всех сменах домашней обстановки, и отнес на улицу, туда, где остался отец. Он рухнул в кресло, по-видимому даже не осознавая, что делает, и прикрыл рот ладонью.
Пожарники и их добровольные помощники растаскивали части завала, которые могли поднять, но перестали так торопиться, узнав, что мы с Малкольмом живы. Двое или трое подошли к нам, высказать соболезнования, но в основном узнать, уверены ли мы, что никого больше не было в доме во время взрыва.
Так же уверены, как в том, что там должны были быть мы.
Был ли у нас в доме газ? Газовые баллоны? Бутан? Пропан? Эфир?
Нет.
Почему эфир?
Его используют при производстве кокаина.
Мы тупо уставились на них.
Похоже, они уже выяснили, что