Горький пепел победы стр. 134
палату номер… соответственно.
- Товарищ флаг-капитан, - как ни в чём ни бывало, озабоченно спрашивает удручённый закончившейся накачкой Лёха. - Там же вроде трое духов было?
- Двое. Они гражданским прикрылись, оружие ему навесили - не встречал такого, что ли?
Всё. Лёха поверил. И теперь он мой. Мой! В смысле, на этом свете.
- Повоюешь с командирское, научишься такие ситуации просекать влёт, - внушительно роняет Чайка и отворачивается к своему сектору обзора.
Дальше мы едем без особых приключений. Китаёзы, или кто они там, со своими корзинками и разговорчиками хань-лань высыпаются на окраине шумного колхозного рынка. А потом… потом трамвай с усталым дребезгом выехал на мост через угрюмую голубовато-свинцовую реку, и посматривающий вперёд из выбитого окна Лёха восторженно вопит:
- Москва! Бля буду, Москва!
Ещё пару минут, и мы, грязные и усталые, вываливаемся наружу. А красота ведь, и мир - не ценят их гражданские. Асфальт умыт майскими дождями, девчонки в коротких платьях цокотят каблучками, а бульвар весь укрыт цветущей сиренью. Лёха с улыбкой провожает одну деваху взглядом, и в ответ в шалых от веселья глазах девчонки безошибочно можно прочесть номер мобильника.
Однако я уже утаскиваю группу в переулок, а то на этакую банду с прорвой всякого отнюдь не пацифистского железа в руках начинают уже и коситься. Дворами, вон к тому неприметному, утопающему в зелени особнячку со вроде бы и несуществующим штабом…
Я возникаю в "предбаннике" аки чёрт из коробочки, и двое хмурых часовых послушно затыкаются, наткнувшись взглядами на мой кулак. А левая рука моя вскидывается в сторону, и по команде:
- Группа-пять, строиться! - мои орлы и орлица послушно возникают в шеренгу.
- Полковник у себя?
Часовые откровенно ошалели от такого появления в святая святых режимного объекта, но послушно кивают. И я залихватски отдаю команду своим. Чеканя шаг так, что от зависти умерли бы отбывающие повинность на посту номер один ребятишки, мы всей шеренгой топаем вперёд, и портрет Паши Судоплатова со стены одобрительно смотрит нам вослед.
Сцена, когда мы, грязные, небритые и с бандитскими рожами сквозь бронированную дверь вламываемся в кабинет начальника отряда, описанию просто не поддаётся. В принципе. Отвисшие челюсти, вскинутые навстречу стволы - всё в ассортименте. И всё же, обошлось - вон, полкан уже обнимает Гоблина как родного сына. А Лёха лупит их обоих по спинам и орёт благим матом так, что безлико-служебная люстра на потолке отзывается тоненьким звоном.
- Ладно, полковник, получил своих архаровцев обратно? Плесни им грамм по двести - и уж вестимо, не минералки. А нам с Чайкой ещё надо к особистам завернуть.
Все настолько ошарашены вернувшимися с того света двумя парнями, что даже не успевают или попросту забывают поинтересоваться - а кто же мы такие, и вообще, и в частности. Потому мы с эльфкой быстренько вываливаемся в коридор и тут же уходим в боковое, очень кстати полутёмное ответвление…
Всё, ребятушки-спецназушки. Плевать, что на самом деле ваши исколотые транквилизаторами тела сейчас валяются в психушке. Плевать. Завтра вы проснётесь абсолютно здоровыми и чертовски голодными. На радостях пару раз нагнёте нестарую ещё санитарку - к её тайной радости. А дальше, после осмотра у получившего соответствующий звоночек главврача в погонах, спокойно разъедетесь по домам. Наконец-то снимете