Горький пепел победы стр. 193
отчаянно держась за конец свисающего сверху шершавого троса, Валлентайн вытянулся в струнку, стараясь не отрывать сапог от дна. И в тот момент, когда вода полностью ушла, впиталась в только ей доступные поры, он почувствовал, что всё прошло верно.
Ноги касались прошлого, прочно опирались на что-то похрустывающее под каблуками - а стиснувшиеся словно в судорогах руки уцепились за единственную ниточку, позволявшую в бесчисленных развилках вероятностей нащупать путь домой.
И пропади они пропадом, все эти а как? почему? и зачем? - пусть другие головы ломают… сердце стукнуло так сильно в тот момент, когда он решился наконец оторвать ноги от дна, что на миг Валлентайну почудилось, будто он сорвался и теперь навечно обречён торчать здесь, коротая время в беседах с бестелесным демоном…
- На будущее надо будет узлов понавязать - ведь помнил же! - задыхающимся голосом выдохнул истерзанный человек, позволив себе всего миг отдыха.
Ощущение было такое, словно он залез уже вверх на добрых пол-лиги - руки и ноги крепкого, ничуть не изнеженного парня уже ныли от усталости. Но он чётко помнил бирку на бухточке. Четвертушка лиги… да чего тут рассуждать? Лезть надо…
Вперёд, там кабаки и бабы!
Он так рассмеялся от этого немудрёного солдатского девиза, что едва не сорвался. И всё же, в уши уже ударило эхо… так и есть, через ещё десяток подтягиваний в голове постепенно что-то стало расширяться - то магическое восприятие волшебника привычно вошло в резонанс с окружающим миром.
В глаза ударил свет. На уцелевшем обломке галереи стоял одинокий фонарь с матовыми стёклышками. Но судя по неестественно ровному белому сиянию, внутри покоился шар магического огня вместо свечи или масляного светильника. А верёвка была привязана верхним концом к массивному бронзовому кольцу двери, как Валлентайн её и помнил.
Но фонарь… вот этого он не делал точно. А стало быть, куда-то всё-таки вылез. Кто-то же, чья-то заботливая или небрежная рука всё же оставила здесь свет?
Последние несколько движений Валлентайн сделал как можно тише - и уже в безопасности галереи позволил протестующе разнывшемуся телу чуть отдохнуть, отчего-то ощущая себя забравшимся в тыл противнику диверсантом. Смех смехом - но замок откровенно дремал, никак не обнаружив возвращения хозяина. Правда, на башнях перекликнулись бессоные огненные воительницы, нёсшие там караул. Цокали часы возле лестницы, а где-то на крыльце во сне заскулил о чём-то своём трёхглавый пёс…
Валлентайн стоял у большого, как сказали бы в иных мирах - французского окна верхней галереи, и на душе у него отчего-то было немного грустно. Вид мирно спящего в ночи Ферри-Бэя сам по себе наводил на романтический, лирический и даже чуть философский лад.
Но то, что весь город оказался занесён снегом, закутан им словно ребёнок в руках заботливой мамаши - это и впрямь впечатляло. Куда исчезли три или четыре месяца, конечно, можно списать на всякие научные и не очень феномены. Когда лазаешь через границы миров не прилежно изученными тропами, а словно вор в ночи прокрадываешься через потайной лаз, следовало довольствоваться хотя бы тем, что вообще пробрался…
В гавани плавали скупо видные льдины, возле Медвежьей горы зимовали на берегу засыпанные снегом корабли, и маяк с другой стороны равнодушно подмигивал лучиком света. Будто биение сердца