Горький пепел победы стр. 49
обленившиеся придворные лизоблюды - правда, их защита мало того что была менее надёжной, но и ещё несколько затрудняла видимость пробегающим по ней сполохами. Наконец, сзади до чего-то договорились, сбалансировали усилия и сделали свою работу практически прозрачной, да на том и успокоились.
- Кто пришёл к нам, под стены нашей столицы? - обратился его величество Ранзевилл как бы чуть в сторону.
Однако вопреки всем установленным правилам этикета, когда начальник охраны или дворцовый церемонимейстер униженно-заискивающе объявляли очередного прибывшего облобызать монаршьи стопы, ответил сам чёрный маг.
- Смерть пришла, ваше величество. И посланником её нынче являюсь я, лорд и волшебник Валлентайн.
Согласитесь, присутствующих покоробило не только и не столько неслыханное нарушение правил, сколь смысл ответа. И король, чуть щурясь от бъющего в лицо ветра, некоторое время пристально рассматривал чернокнижника, стоящего на холме у ворот в сердце его королевства.
- Изложите ваши намерения, молодой человек, - презрительно процедили надменно выпяченные августейшие губы.
Сердце Валлентайна стукнуло так, что на миг зрелище перед глазами пошло кувырком. Вот он, тот миг, которого он ждал столько лет. Вот оно, время, ради которого пришлось столько изыскивать и отвергать планы, готовиться и искать тайные, запретные для остальных знания. Вот оно, мгновение истины…
- Если через четверть часа мне на подносе принесут головы короля Ранзевилла и барона Поупа, я не стану разбивать этот шар о землю или давить в ладони, - лаконично ответил чёрный маг. - Ветер дует от меня в сторону Имменора. Он, равно как и заклинание в моей ладони, вызван с помощью тщательно выверенного обряда чёрной магии - против этого вся мощь других волшебников бессильна.
Даже против ветра слышно было, как чертыхнулся сквозь зубы растрёпанный на ветру Эндариэль. На миг он потерял концентрацию, и по магическому щиту заплясали ослепительно белые молнии. Но волшебник тут же исправил свою промашку, а затем, сплюнув от омерзения, свёл ладони. Лишённая его поддержки, магическа защита мягко заиграла мерцанием, и тут же схлопнулась.
- Это называется - шах и мат, - невесело объявил эльф. - Все наши трепыхания против чёрного ни к чему не приведут. Город обречён.
Тем временем Валлентайн, по-прежнему держа в ладони своё изделие, носком сапога перевернул стоящие у его ноги песочные часы, на которые доселе никто внимания не обращал.
- Время пошло. Но должен признать, дамы и господа, что рука у меня начинает затекать. А при одной только мысли о последствиях даже мне, чернокнижнику и убийце по определению, становится не по себе. К тому же, дрянное стекло из Фалинора… если неумехи-стеклодувы его случайно перекалили - бывает, что и само лопается…
- Нет, ну каков же мерзавец! Даже если я испепелю его огненным шаром, этой чёрной заразе ничуть не повредит, и она разлетится на весь город, - Кизим поднял ладонь, словно примерялся, однако лишь сокрушённо потряс бритой головой.
- Триста тысяч населения, это даже если мор не накроет пригороды и деревни - и на другой чаше весов всего-то две головы. Невесёлая арифметика, - признал король. Некоторое время он с кислым выражением на холёном лице, которое уже тронуло неумолимое время и следы губительных страстей, что-то раздумывал. А затем его властный голос взлетел над головами подданных. - Палача сюда, и барона Поупа.
А